«Я ждала...» — звуки голоса Билл, который почему-то кажется таким знакомым даже несмотря на то, что теперь это голос автомата, застывают в воздухе и заполняют все пространство между Доктором и теми троими, на кого он смотрит с таким недоумением и болью. Билл протягивает к нему руку — и, вроде бы, только тогда он начинает по-настоящему что-то осознавать. Ужас и вина в его взгляде становятся невыносимы.

Несмотря на всю неуместность этого, Мисси вдруг ощущает тупой укол обиды. Ведь ничто похожее не мелькнуло в глазах Доктора ни разу, когда сама она пыталась в их первые встречи заговорить о последнем ее заточении на Галлифрее. О той глубоко запрятанной где-то в глубине души надежде, в которой сам Мастер тогда ни за что не признался даже самому себе, что на этот раз Доктор вернется за ним и найдет способ помочь. В конце концов, разве не в этом заключалась клятва, данная их первыми воплощениями друг другу еще в юности? Мисси уже не помнит произнесенных тогда слов, но ей кажется, что там определенно было что-то про вечную дружбу и бесчисленные звезды, а еще про готовность делить тяготы пути и не оставлять другого наедине с космосом... Или это всего лишь искажение памяти, которая уже не в силах удерживать такое количество мельчайших деталей о ее многочисленных и весьма насыщенных жизнях?

В каком-то смысле надежда на вмешательство Доктора даже сбылась, вот только сам тот продолжал настаивать, что и не думал тогда о дражайшем враге, а единственной его целью было лишь спасти свой собственный дом — Галлифрей. И ни капли вины или сожаления, лишь одна неприступная отстраненность. Так что даже дальнейшее спасение Мисси из лап палачей и на удивление благодушные попытки ее «перевоспитания» вызывали серьезные сомнения в том, а чего же хочет Доктор на самом деле? Действительно ли он заботится о ней или просто одержим очередной героической идеей о том, как уменьшить количество зла во Вселенной?

А ведь когда-то, и даже еще не так давно, все происходящее с Мастером, казалось, вызывало в Докторе самый живой отклик. Чтобы привлечь внимание нужно было только выкинуть что-то необычное, из ряда вон. Правда, Доктор рано или поздно пресыщается всем. Поэтому место всяческих фокусов с течением времени постепенно заняли жестокости и игры с жизнью и смертью их обоих, что неизменно пугало и заставляло вернуться к Мастеру хотя бы затем, чтобы его успокоить, ну или просто... остановить. Теперь же перестало действовать решительно все. Даже на собственную смерть и гибель заклятого друга Доктор наверняка взирал как на незначительную часть несравненно более масштабной и важной картины.

Единственным способом «достучаться» до Доктора осталась лишь игра с его так называемыми спутниками. Та самая излюбленная их игра, когда Мастер заставлял заменивших его «новых и лучших» приятелей пройти через нечто похожее на то, что довелось пережить ему самому. И потом с мучительным восторгом наблюдал за тем, как Доктор наконец-то ощущает те самые эмоции, которые и полагается испытывать, когда страдает твой друг. Правда, в этой игре Мисси еще старалась быть великодушной и обходиться без лишних жертв, например, щадя и даже по-своему защищая Клару. Ее прошлое воплощение — куда беспощаднее, а потому... бедняга Билл!

Она слишком близко (причем даже вряд ли по собственной воле) подошла к Доктору и так скоро вынуждена расплачиваться за это. Теперь она — уже не та немного нелепая и не в меру бравая девчонка с Земли, а киберчеловек и часть той силы, с помощью которой Мастер нанес Доктору свой предварительный удар. И Мисси, даже если сама этого не помнит, то все равно виновна в уроне ничуть не меньше, чем ее прошлое воплощение. А ведь Билл не так уж сильно от них отличается, ведь она и правда тоже ждала его... Этого старого идиота, который слишком занят собственной персоной и своими заумными рассуждениями о мире, добре и зле, чтобы нести ответственность за тех, кто ему доверился!

Полыхнувшая внутри ярость весьма кстати. Первый удар — самый трудный, но и он же — самый неизбежный и важный. Мисси во что бы то ни стало нужно успеть, пока в глазах Доктора еще не погасло удивление, а Мастер еще не достал свое собственное и куда более опасное оружие. Иными словами, пока неотвратимое противостояние не превратилось в мгновенное убийство. У кого из них первым могло бы хватить злости или отчаяния на такое? У Мастера, который долгие годы ждал расплаты? Или у Доктора, ослепленного болью от потери и предательства? Неважно. Главное лишить Доктора способности, а Мастера необходимости драться в полную силу. И еще, разумеется, убедить всех присутствующих в том, на чьей она теперь стороне.

Как всегда послушно и бесшумно ее зонтик взлетает вверх и обрушивается на голову Доктора, нанося ощутимый, но еще недостаточный для потери сознания удар прежде, чем Мастер бросается в атаку. А потом она чуть отступает, чтобы увернуться от ответной агрессии, и временно застывает в бездействии как ядовитая змея после укуса.