Памятный многим вечер, на котором объявили о помолвке Рудольфуса и Беллатрикс, разделил её жизнь на «до» и «после». Но даже будущая мадам Лестрейндж не подозревала, как вскоре изменится её жизнь.
«Я выхожу замуж», ― о самом событии ведьма думает отстранённо, её куда больше интересует объявится ли на церемонии один особенный гость. Школьный друг будущего свёкра завладел мыслями юной леди после краткого, но нетривиального разговора.  Беседа зашла об известных волшебниках прошлых столетий, в частности Гормлайт Гонт, проклятье которой никак не удавалось Белле. Тем привлекательнее было добиться нужного эффекта. но заклятье было капризным и сложным, и овладеть им пока не получалось. Услышав об этом, незнакомец несмотря на то, что не был должным образом представлен невесте, с поразительной точностью описал, к чему приводили её неудачи. После чего дал нескольких рекомендаций, как их избежать. Тон его при этом был будничным и непринуждённым, словно обсуждалась погода, а не темномагическое проклятье возрастом почти в четыре столетия. В конечном итоге, Беллатрикс последовала советам, и, едва увидев тот результат, что обещал гримуар её деда, не могла больше думать ни о ком, кроме таинственного школьного друга Лестрейнджа-старшего. Последний, к слову, стал в поместье Блэк частным гостем, не отказываясь подолгу беседовать с будущей невесткой на темы самые разные: от тёмных искусств до спорных законов, принимаемых в Министерстве. Белла внимала рассказам об истории магии, точнее той её части, что намеренно обходили стороной в школьной программе Хогвартса. Сама же делилась настроениями, царившими в среде «золотой молодёжи», которая жаждала запретных знаний не меньше самой Блэк. Конечно же, подобное взаимопонимание не осталось незамеченным и истолковано было превратно. Изменение в поведении старшей дочери не ускользнули от пристального материнского взора, Друэлле казалось неправильным, что Рудольфус полностью отошёл на второй план. Супруг, впрочем, этих опасений не разделял, считая, что Беллатрикс просто хочет получше узнать главу дома, дабы соответствовать их ожиданиям. Мадам Блэк за свою семейную жизнь выслушала от благоверного колоссальное количество лжи, но так неумело он врал, пожалуй, впервые. Сигнус не настолько плохо знал нрав своей первеницы и прекрасно понимал, что угождать кому бы то ни было не в её характере. Впрочем, сквозь столь бездарную попытку обмана проступала уродливая истина – мужчине всё равно, в постели с каким именно Лестрейнджем окажется его старшая дочь. Главное – наследник чистой крови, готовый перенять бразды правления домом и далее умножать то немалое состояние, что нажили благороднейшие и древнейшие (иначе всё достанется сыновьям Ориона и Вальбурги, а этого допускать нельзя). Прочее – условности и детали, которыми Блэки могут позволить себе пренебречь. Но у Друэллы на сей счёт было иное мнение, а потому женщина отправилась прояснить ситуацию у виновницы будущего торжества. Увы, она никогда не была близка с матерью, а потому все эти её полунамёки и попытки исподволь вызнать об истинной природе отношений со свёкром, вызвали на лице ведьмы сначала недоумение, а после – глухое раздражение. Было понятно лишь, что матушка опять себе что-то напридумывала, в этом ей не было равных, но как далеко на сей раз зашла её фантазия выяснять не хотелось.
«Я выхожу замуж», ― в распахнутое окно задувает легкий ветерок, обращающийся бодрящим сквозняком – дверь её комнаты тоже раскрыта нараспашку, а на пороге застыла гостья.
―Входи, ― приглашает сестру, не повернув головы и продолжая смотреть в ночное небо. Старшая Блэк подозревала, что ночь перед свадьбой не только для неё окажется бессонной. Что ж, за них отоспится Цисси, которой наверняка уже снится, что на церемонии она встречает прекрасного принца без страха и упрёка, зато с солидным счётом в Гринготтсе и безупречной родословной. Родители, насколько ей известно, приняли зелье сна без сновидений, а Друэлла демонстративно отправилась в самую дальнюю от мужниной спальню поместья. ―Хочешь спросить нервничаю ли я? ― в голосе Беллатрикс – легкая ирония. С чего вдруг ей переживать о чём бы то ни было? Волнение, как радостное, так и не очень, удел «простых смертных», над которыми благороднейшие и древнейшие возвышались веками. ―Или предпочтёшь другую банальность? ― сарказм всё же скользнул в её интонацию, но вызова в вопросе нет. Зато есть желание не терять драгоценные минуты понапрасну, тем более, когда их осталось так непростительно мало. Сестрам нужно успеть высказать друг другу мысли и слова, по-настоящему имеющие значение только для них одних – Беллатрикс и Андромеды. Впрочем, даже нехватка времени не мешает старшей Блэк оставаться собой – ведьма не начинает разговор первой, ожидая, что это сделает сестра.

Что-то смутило Беллу в заданном сестрой вопросе… Что-то зашевелилось в её душе, пробуждая смутное беспокойство, которое она излишне поспешно списала на волнение перед свадьбой. Крохотная искра подозрения, которой не было уделено должного внимания, угасла. Мысли были заняты иными вещами: не самой свадьбой даже, но желанием вновь увидеть школьного друга Лестрейнджа-старшего. У неё накопились вопросы о других капризных заклятьях, которые никак не давались, и помощь столь опытного мага будет очень кстати.
—Ещё бы он мне не нравился, — усмехается Беллатрикс. Не столько он сам, сколько осознание, что он принадлежит ей в той же степени, что она принадлежит ему. Интерес к будущему супругу в чужих глазах от ведьмы не укрылся, студентки с четвёртого по седьмой курсы то и дело бросали на него заинтересованные взгляды. Ум, талант, безупречные манеры – всё это делало Рудольфуса тем самым прекрасным принцем из маггловских сказок, заполучить которого мечтает каждая – от дурнушки до злой колдуньи. Добавить к этому принадлежность к одному из самых древних семейств магической Британии, зловещие слухи о мужчинах, родившихся с фамилией Лестрейндж, а ещё тёмный магнетизм, которым жениха не обделила природа, и вот он – образ идеального мужчины завершен. Любая другая на её месте потеряла бы голову, да только Белла Блэк – не любая и не другая.
—Но ты ведь хочешь узнать, влюблена ли я в него, — дня неё слово «любовь» было лишь набором букв, смысл которых ускользал, словно песок сквозь пальцы. Любит ли она родителей? Смешно! Свою мать ведьма считала слегка чокнутой, отец же стал для неё воплощением всего отжившего, что есть в магическом сообществе. Старшая дочь в своей избранности не сомневалась, родители её готовность карабкаться наверх, невзирая на цену, видели, а потому их чувства не были для ведьмы секретом. Страх и настороженность, лишь на то могла рассчитывать первеница. Невозможно обречённому на вечное забвение любить того, кто однажды приведёт к оному.
—Что ж, я отвечу честно, — любит ли она сестёр? Надо признать, что они не стали для неё обузой, вели себя более чем достойно рода, к которому принадлежали, и за то их можно поблагодарить. Наречённая Воительницей и в годы учёбы, и сейчас по-прежнему готова первой встать на их защиту, но порой, в попытке уберечь Меду и Циссу, она становится излишне жестокой. Таков вердикт её отца, привыкшего действовать только тогда, когда отступать уже некуда. Даже забавно, что он не замечает иронии…
—Понятия не имею, — сердце не сжалось, не пропустило удар, комок не подкатил к горлу, а уж слёз не было и в помине. Договорной брак – дань традициям, а потому будущий супруг для неё часть давно ставшего рутинным ритуала. Ведьма воспринимает покорность домовых эльфов и наличие у себя волшебной палочки как должное. Замужество в этом смысле точно такая же проза жизни, повседневность, абсолютная норма, другой для ей подобных не существует и существовать не может. Пусть старшая Блэк не в восторге от этой своей обязанности, но в деле настолько обыденном драме уж точно нет места.
—Что вообще должна чувствовать влюблённая девушка? — повернувшись наконец с Андромеде, спрашивает Белла. Те ужимки и уловки, которыми студентки пытались привлечь к себе внимание, она считала вульгарными. Видя хихикающих в кулачок дурочек, бросавших томные взгляды на старшекурсников, Беллатрикс даже не пыталась сдерживать издевательский смех. Потому что выглядело это настолько же нелепо, насколько и противно. Впрочем, удивляться особенно нечему, откуда этим безмозглым созданиям знать про элементарные правила этикета? Для многих хорошие манеры, принятые в высшем обществе, казались пережитком прошлого, но даже самые ярые поборники того, чтобы, как они выражались «быть прогрессивнее» замолчали, когда произошёл один малоприятный, но очень показательный случай. Потому что сразу стало ясно, что именно для грязнокровок означает «быть прогрессивнее».
Одной из них пришла в голову гениальная идея – опоить амортенцией того единственного и неповторимого, что никак не желал обращать на неё внимание. Идиотка даже отважилась сама изготовить зелье, но что-то пошло не так. То ли с дозировкой не угадала, то ли её варево оказалось отнюдь не высшего качества (удивительно ещё, что в жабу никто не превратился), но, когда дело было сделано, все прекрасно поняли причину поведения молодого человека, ещё вчера производившего впечатление адекватного. И конечно же, сей факт не могли не прокомментировать. Стоило только внезапно воспылавшему юноше услышать оскорбления в адрес возлюбленной, он не просто начал кулаками махать, но и волшебную палочку вытащил. В дуэли едва не покалечил Трэверса, которого спасла хорошая реакция и вовремя подоспевшая Макгонагалл. Скандал был громкий, Трэверсы потребовали, чтобы грязнокровку исключили из Хогвартса или, на крайний случай, перевели куда угодно ещё, в Ильверморни, например. Слизеринцы, конечно, расстроились, узнав, что требование четы Трэверс было удовлетворено, поскольку собирали преподать идиотке парочку уроков зельеварения, которые она точно не забыла бы. Но в коне концов, согласились, что обучение в американской школе чародейства – вполне достаточное наказание.
После произошедшего в гостиной змеиного факультета возобновились разговоры о том, стоит ли допускать магглов в Хогвартс в частности и в мир волшебников вообще. Рудольфус тогда высказался настолько прямо, что многие сокурсники сочли его слова слишком уж жестокими, а меры по ограничению – радикальными. Многие, но не Беллатрикс. В тот вечер она не только поняла, что с Лестрейнджем у них есть нечто общее, но также увидела, что свои взгляды они готовы воплотить в реальность. И этого ей было вполне достаточно, чтобы завтра (точнее, уже сегодня) произнести перед алтарём клятвы, которые свяжут супругов навеки.

Что правда, то правда, про любовь пишут охотно и много: что в сказках, что в романах, что в стихах – она всегда где-то там, между строк, где философы обычно скрывают опиум для угнетённых. Последним ведь всегда нужно о чем-то грезить, дабы жизнь их становилась выносимой. Впрочем, при обстоятельствах куда более заурядных ведьма не стала бы рассуждать на подобные темы. Незачем время тратить, всё-таки сегодня её последняя ночь в поместье Блэк, и пройдёт она быстрее, чем хотелось бы. Прочь, прочь все мысли об этом экзальтированном вздоре – успеть бы обсудить вещи, по-настоящему имеющие значение!
—Нет, не опасаюсь, — ни сомнений, ни раздумий. Белла вообще ничего не боится, да и не понимает, что ей может грозить. Она – дочь благороднейших и древнейших, истово уверенная в том, что нет на свете силы, способной навредить дому Блэк. Таковой просто не существует и существовать не может. Точка. — И не только потому, что мы с Рудольфусом за годы учёбы узнали друг друга лучше, чем многим кажется, — уже почти супруги с первого курса изучали друг друга пристально, придирчиво, пристрастно. Звезда Амазонок оценивала тактику Лестрейнджа в дуэльном клубе, а он взял на вооружение несколько простых, но полезных хитростей, которые ведьма применяла в чарах и трансфигурации. Белла отмечала те книги, к которым Рудольфус проявлял интерес, он же внимательно слушал её разговоры с сокурсниками, когда речь заходила о чистых кровью и их истинном месте в магическом сообществе. Порой она провоцировала юношу, просто из желания взглянуть на его реакцию. Ответные выпады Руди изумляли её своей холодной рассудочностью и невероятной точностью (уже, впрочем, после того, как ураган в душе утихал, и она могла проанализировать произошедшее). Они бросали друг другу вызов, они меняли друг друга, они учились выступать единым фронтом, прикрывая недостатки друг друга и как можно более эффективно используя всё то, в чём были хороши. Беллатрикс даже слишком хорошо узнала человека, которого через несколько часов назовёт законным мужем, и общего у них с гораздо больше, чем у досточтимого папаши и дражайшей maman. И Белла, и Рудольфус своё истинное отношение друг к другу не считали нужным демонстрировать кому бы то ни было. Личное должно оставаться личным. Да и избранный ими путь не предполагал публичности. — И не потому, что незнакомцев среди чистокровной аристократии уже давно не осталось, — все друг другу родственники, древо семейства Блэк тому подтверждение. Прошли те времена, когда девиц выдавали за дряхлых стариков, эта практика показала свою неэффективность. Недовольные престарелыми мужьями юные леди не желали смиряться со своей участью, и без намёка на сожаления пользовались услугами продолжательниц нелёгкого дела госпожи Тофаны. Отыскать следы знаменитой «неаполитанской водицы» не удавалось даже волшебникам (как средневековым, так и современным), яд был беспощаден и не обнаружим, и Мерлин знает сколько ещё чистокровных родов мог бы пресечь не начни родители невест прислушиваться к желаниям девиц на выданье. —Но и ещё по одной причине, Меда, самой главной из всех. О которой нужно помнить всегда, — Беллатрикс поворачивается к сестре всем телом, заглядывая ей в глаза. —Всем от нас что-то нужно, — такова реальность – у королей нет друзей, а бескорыстие не входит в число добродетелей среди чистых кровью. К счастью, любой порок вассала – оружие, которым сюзерен не преминет воспользоваться. — Потому мы и можем выставлять условия для всех прочих, — когда родительский перст благороднейших и древнейших указывал на счастливого жениха, его семью осыпали не только поздравлениями от всех тех, кому на сей раз не повезло, но и пожелания от невесты, которые закреплялись в магическом контракте. От Мисапинои в замужестве Блишвик до Лукреции в замужестве Пруэтт, ведьмы не стеснялись озвучивать свои условия. Надо сказать, что наличие у леди давнего фаворита было одним из самых безобидных пунктов соглашения, что приходилось терпеть желающему обзавестись потомком королевской крови будущему супругу. Куда чаще ему везло ещё меньше. —Когда родители найдут тебе жениха, без обиняков скажи, какого поведения ты от него ждёшь, —сама Беллатрикс счёт Лестрейнджам выставила, и те согласились его оплатить, даже несмотря на необычность желаемого. —Тебе не посмеют отказать. Нам не посмеют отказать, — да и не захотят, по одной простой причине: — Потому что ты – Блэк. И можешь требовать всё, что посчитаешь нужным.