Утро в особняке Ксавье рождалось из звуков. Не из тишины, нарушаемой ими, а именно из них самих — из многоголосого, разрозненного хора, который давно стал для Джин Грей единственно возможной формой тишины. Птицы за приоткрытым окном выводили старательные рулады, пронзительно-чистые, словно нарочно созданные для того, чтобы перекрыть собой всё остальное. Где-то в глубине коридора, на втором этаже, гулко затопали торопливые шаги — подростки, вечно опаздывающие на первый урок, сшибались плечами в тесном проходе, и их мысленные голоса, возбуждённые и сонные одновременно, вплетались в утреннюю симфонию помимо её воли. Она слышала их — не слова, но обрывки эмоций: досаду на заевшую молнию на рюкзаке, мимолётный страх перед невыученным тестом, смутное, ещё не оформившееся влечение к кому-то, кто прошёл мимо. Всё это текло сквозь неё бурным, неостановимым потоком, и она уже почти научилась не вздрагивать.
Почти.
Джин стояла у кухонной столешницы, обхватив ладонями тёплую керамическую чашку. Чай она допивала медленно, маленькими глотками — эта утренняя рутина была одним из немногих якорей, которые она отвоёвывала у собственного сознания каждое утро. Вне зависимости от времени года, вне зависимости от того, сколько часов ей удалось проспать накануне — а спала она теперь мало и дурно, — чай должен был быть выпит стоя, в тишине, пока мысли не начали разбегаться в чужие русла. Тонкие пальцы, всё ещё хранящие остаточное тепло от чашки, перебирали бумаги в папке, раскрытой прямо на холодной мраморной поверхности. Бумаги, исписанные аккуратным почерком и машинописным шрифтом, содержали информацию, которую им с Логаном предстояло обратить в реальность. Имена. Координаты. Предполагаемые радиусы обитания.
Некоторые имена уже были известны. Ксаби — юноша, чей дар был сродни проклятию; он написал Чарльзу длинное, по-детски отчаянное письмо о том, что люди забывают его в ту же секунду, как он исчезает из поля их зрения. Джин помнила, как читала это письмо впервые — и чувствовала, как между строк пульсирует одиночество такой глубины, что у неё самой начинало саднить где-то в груди. Другие мутанты, обнаруженные Чарльзом с помощью Церебро, не имели пока даже имён. Только описания: примерный возраст, особенности внешности, характер способностей, выведенные по косвенным признакам. И чем больше она вчитывалась, тем отчётливее понимала — этих детей нужно вывезти как можно скорее. Потому что каждый юный мутант, не умеющий как следует контролировать свой дар или, того хуже, не догадывающийся о необходимости его скрывать, рисковал угодить прямиком в тюрьму особого режима. На Аляске. Слухи о ней ходили самые мрачные, и Джин не сомневалась, что правда была ещё страшнее.
Эта миссия, впрочем, была необычной вовсе не ввиду своей природы — поиск новых студентов никогда не был чем-то из ряда вон выходящим. Необычным был способ её осуществления. Чарльз настаивал на полном отсутствии какого бы то ни было привлечения внимания. Никаких новомодных приспособлений, никакой демонстрации сил, никаких Людей Икс в их официальном качестве. Только двое взрослых, отправляющихся по делам. Во внутреннем кармане кожаного плаща, тяжёлого и надёжного, лежали два билета на обыкновенный человеческий поезд — до одного из объектов предстояло добираться по меньшей мере пару часов, а полёт на «Дрозде» был непозволительной роскошью в контексте скрытности.
Джин отставила чашку в раковину и бросила короткий взгляд на часы — тонкий кожаный ремешок на левом запястье. Её взгляд задержался там на секунду дольше необходимого — время подходило, но её мысли то и дело соскальзывали в другое русло. Предчувствие. Оно не покидало её с того самого дня, как ей пришлось лично использовать Церебро. С тех пор грань между её собственным сознанием и чужим стала истончаться стремительно и пугающе. Она слышала слишком многое. Слишком громко. Слишком хаотично. И где-то за всем этим шумом, на самой периферии внутреннего слуха, зрело, пульсировало, набухало тяжёлое, тёмное предчувствие — скорее даже не мысли, а ощущение надвигающейся грозы. Она боялась потерять контроль. Боялась самой себя. Миссия под прикрытием казалась Джин даром с небес именно потому, что в ней не было никакой необходимости чрезмерного использования её сил, при условии, что всё пройдёт гладко. Тем более, что она отправлялась на задание с Логаном. Из всех людей, с которыми она могла бы отправиться в подобную вылазку, он был, как ни странно, лучшим вариантом. Идеальным попутчиком для телепата. Его присутствие действовало на неё парадоксальным образом — его сознание, ощетинившееся, закрытое, было одним из немногих, что не прорывалось к ней сквозь барьеры сплошной, не сдерживаемой волной внутреннего монолога. Рядом с ним было достаточно тихо для того, чтобы она могла расслышать собственные мысли. Кроме того, кто ещё сумел бы сгладить его манеру общения перед подростками, и без того доведёнными своими способностями до нервного истощения?
Джин захлопнула папку ловким, отточенным движением пальцев, перевязала тесёмки и сунула её под мышку. Пора было выходить.
Как странно, мелькнуло в её голове, пока она пересекала холл, — отправляться на миссию не с нижнего уровня, через технические коридоры и ангары, а выходя через главный вход особняка. Гражданская одежда в контексте задания ощущалась почти непривычно, несмотря на то, что Джин всегда предпочитала именно такой стиль для своей повседневной жизни. Её огненно-рыжие волосы были стянуты в тугой хвост, который, она точно знала, к вечеру отзовётся знакомой пульсирующей болью где-то у основания черепа. Но это было терпимо, почти успокаивающе — физическая боль хотя бы была обоснована понятыми причинами.  Бордовая водолазка плотно облегала плечи и шею, а чёрные брюки клёш, достаточно удобные для того, чтобы при необходимости влезть в драку, смягчали общий силуэт. Сверху — кожаный плащ, длиной почти что достигающий пола. Пронизывающий сентябрьский ветер ударил в лицо, едва она вышла на крыльцо, и Джин невольно поёжилась, запахивая на себе тяжёлую ткань. Серебряная пряжка с выгравированной эмблемой "X" холодно блеснула, когда она застегнула плащ на талии. Плащ взметнулся за её спиной шлейфом, хлопая на ветру, пока она шла через вымощенный камнем двор к гаражу.
Когда она подошла к обусловленному месту встречи, дверь гаража была уже открыта — это означало, что Логан был где-то неподалёку. Джин чуть склонила голову набок, оглядывая стоящие бок о бок машину и мотоцикл — оба, конечно, принадлежали Скотту, но её напарника крайне редко останавливал подобный аргумент.
Она прищурилась, складывая ладони козырьком над бровями. Необычайно яркое для осени солнце било прямо в глаза, временно ослепляя её и отблёскивая жидким золотом на её волосах.
— Пожалуйста, скажи мне, что мы едем на машине, — произнесла она, повышая голос ровно настолько, чтобы он достиг дальнего угла гаража, но не более того. Где-то в тенях шевельнулась знакомая фигура, и Джин позволила приветственной полуулыбке расцвести на её губах.