Если бы кто-нибудь подлил Меде веритасерума и потом невзначай задал вопрос о том, чего она сейчас хотела бы больше всего на свете, то она бы не задумываясь ответила - чтобы ее последний год в Хогвартсе не заканчивался никогда.

Причин желать именно этого у нее было много. Ей всегда нравилось учиться, и у нее это отлично получалось. Она любила ту своебразную атмосферу чудаковатого вольнодумства, которая царила в Школе чародейства и волшебства. Ей становилось легко от мысли, что здесь она могла затеряться в толпе, а не быть постоянно в центре чьего-то пристального внимания. И наконец, тут ее не преследовали без конца мысли о долге и предопределенном ей жизненном пути. А изредка у нее даже получалось сделать вид, будто перед ней, подобно другим ученикам, всерьез стояла задача решить, как дальше строить свою жизнь и чего бы она хотела добиться в будущем.

Дамблдор сдержал слово и, к ее немалому удивлению, назначил Андромеду старостой школы. Впрочем, особого восторга у семейства Блэк такая новость не вызвала, особенно учитывая необходимость разделить эту (сомнительную с их точки зрения) честь с неким маглорожденным Эдвардом Тонксом. Да и в школе выбору новоиспеченного директора были не сильно рады, не без оснований считая, что наследница древнейшего и чистокровнейшего рода не сильно нуждалась в преимуществах, прилагающихся к роли старосты, а вместо этого лишь крала таким образом шанс у тех, кто остро в нем нуждался.

Зато сама Андромеда почти летала от счастья, ведь, помимо дополнительной нагрузки, новый статус давал ей и много свободы. Теперь в Хогвартсе у нее была личная комната вдали от других слизеринок, а множество обязанностей отлично оправдывали куда более редкое общение с подобающим ей кругом, но зато позволяли без оглядки на чужое мнение заводить и развивать разные весьма необычные для девушки из рода Блэков знакомства.

Одним из таких любопытных знакомств и стал уже упомянутый Эдвард Тонкс, которого большая часть школы звала просто Тэдом. (А меньшая - грязнокровкой или увальнем, но Меда старалась на этом не зацикливаться.)

С Тэдом было невероятно просто. Благодаря учебе и общим обязанностям у них всегда легко находились темы для разговора. Он никогда ничего не требовал от Меды, не был склонен к соперничеству и конфликтам, но зато всегда был искренне рад общению. А со временем она пришла к выводу, что между ними сам собой возник редкий баланс: как раз досточно общих интересов и взглядов, чтобы неплохо ладить, но при этом довольно дистанции, чтобы сохранялось ощущение чего-то нового и необычного.

Единственное, что раздражало Андромеду в ее школьном приятеле - это его ужасная неаккуратность. Например, она долго и вполне искренне удивлялась тому, как Теду удавалось разбирать собственные записи, испещренные кляксами и полные странных сокращений и непонятных значков. Правда оказалась, опять же, обезоруживающе проста: никак! Как выяснилось, расшифровать свои же собственные тексты Тонксу было зачастую настолько же не под силу, как и посторонним. Даже удивительно, как это делали преподаватели. Может, для такого существовало некое заклинание, которое хранили в тайне от студентов?

- Что ж, выбора нет, - Андромеда медленно и тяжело, но как можно менее осуждающе вздохнула, в задумчивости запуская пальцы в свои непослушные волосы, - Времени собирать информацию заново у нас нет, а отчет должен быть готов уже завтра. Значит, придется работать с тем, что есть. Надеюсь, ты успел хотя бы опросить всех студентов из своего списка? Директор Дамблдор настаивал, чтобы мы лично поговорили с семикурсниками об их мечтах и планах. У них впереди Т.Р.И.Т.О.Ны, а к ним никогда нельзя подготовиться полностью. И, может быть, если профессора будут знать, где студентам в первую очередь надо хорошо проявить себя, у кого-то улучшится результат. Ты же понимаешь, как это важно...

Она пристально посмотрела на Тэда и, заметив, как он по привычке пытается заложить все еще грязное перо за ухо, машинально перехватила его руку. Еще не хватало, чтобы он весь вечер просидел тут измазанным в чернилах. Всем известно, что школьные чернила даже магией стереть непросто, ведь иначе было бы слишком удобно хитрить, исправляя ошибки и помарки.

- Нужно будет подарить тебе самопишущее перо. На Рождество, например, - неожиданно для самой себя вдруг произнесла она, - Ах нет, на Рождество я вернусь домой, да и до него пока слишком далеко... Скажи-ка, а когда твой день рождения, Тонкс?

Отредактировано Malloree (2026-06-27 21:25:39)

— Тринадцатого августа.

Ответ пришел быстро и прозвучал ровно, как нечто незначительное. В конце концов, вопрос Тэда был вполне обычным — таким же уместным, как и десятки других, которыми они обменивались каждый день. В дате ее рождения не было никакой тайны, и узнать ее даже без ведома Андромеды не составило бы труда.

И все же, почему-то в голосе Тонкса на этот раз показалось ей что-то непривычное. Как будто он изо всех сил старался действовать как можно тише и казаться даже еще безобиднее. Что-то в его манере появилось особенно осторожное, вкрадчивое. Словно с каждым подобным вопросом он незаметно пытался подойти к Андромеде на шаг ближе.

- Вот только к тому времени мы оба уже выпустимся из Хогвартса, - немного подумав, добавила она со вздохом, - А терпение разбираться каждый раз с тобой и твоими записям, полагаю, у меня иссякнет еще раньше. Так что если ты запланировал в качестве подарка мне пройти курсы чистописания, то уж пожалуйста, лучше поторопись.

Это была просто шутка. Или, по меньшей мере, неудачная попытка перевести все в шутку. Голос не подвел, интонация осталась безупречно нейтральной... И все же на мгновение во взгляде девушки мелькнуло нечто, в гораздо меньшей мере принадлежавшее ей как Андромеде и в гораздо большей - только как одной из Блэк. "Ты-то что можешь дать мне?" - словно шепнула родовая гордыня, против ее собственной воли блеснувшая в глазах, - "Ты - получивший дар лишь по ошибке природы, мне - отпрыску одной из благороднейших семей магического мира?"

А потом неожиданно пришла и вцепилась в разум мысль — тихая, настойчивая. Не имевшая никакого иного основания, кроме как тон Тэда, предполагавший чуть больше, чем простое любопытство. Однако утвердившаяся сразу как истина в последней инстанции: он уже знал дату. Прежде чем спросить, он уже навел справки. Ему просто нужно было некое подтверждение и некий повод... для чего? Сохранить контакт после выпуска? Прислать ей поздравление с какой-нибудь безделицей? Но зачем?

Отметая свои догадки, Андромеда быстро согласилась с предложением Тонкса и, пытаясь сосредоточиться на работе, начала записывать за ним. Еще одна несвоевременная шутка про то, как некто вроде него благодаря собственной некомпетентности заполучил себе в бесплатные секретари наследницу чистокровного рода, осталась, к счастью, невысказанной.

— Маккиннон — Министерство… трансфигурация, история магии… — повторяла она вполголоса, пытаясь как-то скомпенсировать потерю времени тем, чтобы сразу анализировать и аккуратно структурировать услышанное. — Фоули — чары… слабые зелья…

Такого рода работа всегда помогала вернуть ощущение контроля. В ней было все просто и понятно: факты, формулировки, цели. Здесь не требовалось угадывать интонации, искать скрытые смыслы или задумываться о том, что может пойти не так.

Но, увы, за пределами аналитических сводок и отчетов все выглядело куда сложнее.

Она украдкой подняла взгляд.

Тэд выглядел… нормальным, таким же, как всегда. Чуть растрепанным, с вечными пятнами чернил на пальцах, с этим странным сочетанием серьезности и легкости, которое она до сих пор не могла до конца разгадать. Он говорил о студентах, о планах, о будущем — чужом будущем, которое они сейчас пытались аккуратно разложить по полочкам.

И при этом, когда она слушала его голос и смотрела на него, ей иногда начинало казаться, что никакого будущего не существует. Ни экзаменов. Ни выпуска в этом году. Ни этого отчета. Ни студентов. Ни Хогвартса. Ни магического мира.

Была только эта комната. Только они двое. Только его размеренный голос, удивительно подробно что-то излагающий, и скрип ее пера, старавшегося не упустить ни одной детали.

Андромеда быстро отвела взгляд.

Это было неправильно. Не в смысле приличий. (Хотя и это, конечно, тоже.) Неправильно в более глубоком, почти неуловимом смысле, как если бы она стояла на некой границе, за которую ни за что не должна была переходить. И даже если никто прямо этого не запрещал, но все понимали, что ступать за нее нельзя под страхом неминуемой гибели. А еще - наблюдали и ждали, когда кто-нибудь все же оступится.

Одним словом, как представительница рода Блэк, Андромеда слишком хорошо знала, чем заканчиваются подобные… отклонения от намеченного пути.

- Кстати, насчет подарков, Тонкс, - совсем не "кстати", а напротив, довольно резко перебила она Тэда, - Да будет тебе известно, что подарки не "заслуживают". Если что-то заслужено, то это называется наградой или призом, - наставительно объяснила она, - Подарки же дарят исключительно по желанию, в большинстве случаев, даритель делает это не ради одариваемого, а просто ради самого себя. Потому что хочет что-то получить взамен. Потому что желает показаться добрым и щедрым. Или, на худой конец, потому что ему вздумалось кого-то порадовать.

Тут она на мгновение замолчала, повертела в руке праздное перо, и повернулась к Теду, чтобы проверить, какое впечатление на него произвели ее слова.

- Так что поверь, выигранное время, спокойствие профессоров и... Наверное, небольшой повод отблагодарить тебя за всю нашу работу вместе и за все то, что ты запросто мог бы не делать или делать формально, без старания... Точно стоят одного самопишущего пера.

Легкая улыбка мелькнула на ее губах, почти обычная. Почти. И она тотчас вновь вернулась к записям.

— А пока давай продолжать работу, Тонкс, — спокойно закончила она так, будто это он только что прервал написание отчета лишними разговорами, — У нас еще слишком много дел, чтобы отвлекаться.