Любимые фандомы и персонажи

Disclaimer: фандомов у меня слишком много и всех их вот так сходу не вспомнить, поэтому можете смело предлагать мне какие-то другие варианты.

Очень люблю играть по Поттериане(Мародёры и поколение золотого трио), Марвел и ДС комиксам(и фильмам), Ведьмаку(книги и игры), а ещё уважаю многие литературные и около исторические произведения/экранизации, причем в самых разных жанрах, начиная от Трёх Мушкетёров и заканчивая Гордостью и Предубеждением, поэтому игры в таком формате тоже рада буду обсудить. Люблю различные мифологии(особенно Египетскую) и всякие шпионские экшн фильмы. Знакома со многими вампирскими ответвлениями, включающими в себя Дневники Вампира, Настоящую Кровь, Маскарад(VtM), Дракулу и Академию Вампиров. Могу понастольгировать и по таким сериалам, как H2O и Сплетница. В целом люблю экспериментировать, поэтому всякие аушки типа модернового ПЛиО или каких-нибудь там Винкс зрелым взглядом тоже допускаю! По некоторым личностям в сфере RPF тоже могу включиться, но с этим очень выборочна.

Сразу отмечу, что люблю взаимодействовать строго каноничными/фандомными персонажами, оригинальных не тяну.

Любимые литературные жанры

Всеядна

Сюжеты

Иногда придумываю сама, но чаще предпочитаю планировать вместе с соигроком/соигроками. Под чужие идеи тоже готова подстраиваться

Мои соигроки

Открыта и не ревнива

Темы на форуме

Пробный пост

Пробный пост

Смерть всегда пахнет одинаково, даже если она приходит в позолоченных интерьерах, под аккомпанемент хрусталя и приглушенных светских пересудов. Для Сансы Старк этот запах навсегда смешался с терпким ароматом дорогого вина, пролитого на белоснежную скатерть, и приторной сладостью увядающих лилий.
Джоффри умер на её глазах — захлебнулся собственным величием, посинел, цепляясь за горло, в то время как его мать кричала так, что, казалось, звенели оконные рамы особняка. И Санса, глядя на этот агонизирующий ужас, не чувствовала ничего, кроме ледяного, почти непристойного триумфа, разливающегося по венам. Она не прикасалась к его бокалу, но она хотела бы. Возможно, именно это желание, прочитанное Серсеей в глубине её голубых глаз, и стало приговором.

Теперь прошлое, полное подростковых иллюзий о златовласом принце, рассыпалось в прах, смешанный с
пеплом её наивности. От прежней девочки, грезящей о балах и шелках, осталась лишь тень, закованная в темный бархат.

Санса ступила за порог особняка Ланнистеров, и вечерний воздух ударил в лицо влажной духотой. Глаза её были красными, но не от слез — от бессонницы, которая стала её единственной верной спутницей за последние несколько суток. Мигрень стягивала виски невидимым обручем, и туго затянутый высокий хвост лишь усугублял эту пульсирующую боль. Ну и пусть. Боль была якорем, удерживающим её на грани истерики.
Рассыпаться было нельзя — ей итак уже уготовили путь в психбольницу, будто бы это она выжила из ума, а не тот златовласый садист, которого давеча отравили посреди светского приёма. Когда Санса была ещё ребёнком, её мать говорила, что всем в этом мире воздаётся по их заслугам — в случае с Джоффри всё было понятно, но вот чем заслужила свою кару она сама?

Рыжеволосач шла к машине с высоко поднятой головой, хотя очертания мира вокруг плыли перед глазами, как и её бледное отражение в луже неподалёку. Тёмно-синее бархатное платье облегало её стан, точно вторая кожа, подчеркивая стройность талии, но высокий ворот и длинные рукава надёжно скрывали тело, которое люди вокруг неё давно уже привыкли оценивать, как товар. Слева на её груди поблескивала брошь — лютоволк, фамильный герб, серебряный на тёмном. Насмешка над львами, чьи золотые гербы льстиво мерцали в окнах особняка, провожая её в изгнание. Старки не сдаются, даже загнанные в угол.

Швейцар распахнул перед ней дверцу автомобиля. Санса скользнула внутрь, стараясь не коснуться водителя даже взглядом. Взгляд — это уже уступка. А она не собиралась уступать ни дюйма, даже когда бороться было уже не за что.
Дверь за ней захлопнули слишком громко. Санса вздрогнула — непроизвольно, едва заметно, но внутри всё отозвалось звоном, как по стеклу. Она попрежнему не смотрела на мужчину за рулём. Петир ныне представал её палачом, сколь бы изысканно ни был одет, сколь бы мягко ни пахло в салоне кожаной обивкой и его
одеколоном.

Как только закончили грузить её чемоданы в багажник, машина тронулась с места. Двигатель заурчал с обманчивой, почти убаюкивающей мягкостью, гравий зашуршал под колесами, а ледяное спокойствие в ней треснуло, точно лёд по весне. Паника сжала горло тисками, выдавливая из неё поток слов против её же воли.
Санса собиралась оставаться непреклонной и упрямо молчать всю дорогу, куда бы та не вела, но не получилось. Кровь была слишком горяча, несмотря на северные корни. — Я не делала этого. Я ничего ему не подсыпала, я не убивала его, я не... не знаю, как это доказать, чтобы хоть кто-то поверил. — Голос, сорвавшийся с её губ, был не похож на её собственный: в нём звенело отчаяние, приправленное праведным гневом. Настолько сильным, что она на мгновение задохнулась возмущением, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотник рядом с собой, прежде чем продолжить.

— Я прошу вас... — её голос дрогнул, когда она произнесла это унизительное «прошу», — не сдавайте меня в больницу. Я не сумасшедшая. Я ничего не делала. Я просто хочу домой. — Пронзительный взгляд голубых глаз таки впился в профиль того, в чьих руках ныне лежала её судьба. Это обстоятельство несказанно раздражало, но были проблемы и поважнее. Семья её была слишком далеко, чтобы хоть как-то помочь — это из тех, кто был всё ещё в живых. Санса не слишком верила, что у неё действительно был какой-то шанс переубедить подопечного Серсеи, но ведь не могла же она просто сидеть, не пытаясь предотвратить неминуемое? Тем более, что Петир не казался ей таким пустоголовым, как все остальные. Он всегда смотрел проницательно, даже слишком, словно пытался заглянуть в самую душу, хотя конкретно в её душе ему делать нечего. Он когда-то знал её мать, а ведь Санса была похожа на Кейтлин копной рыжих волос и несгибаемой упрямостью. Быть может, хоть это заставит его сжалиться над ней? А главное, если это не поможет, то что ей делать дальше? Казалось, лучше уж пробить плечом окно, словно рвущаяся на волю птица, ломающая сама себе крылья, чем очутиться в том месте, которое ей уготовили. Сансе отчаянно не хотелось проводить всю свою молодость в заточении среди полоумных, напрочь позабытых социумом людей.