Фелиция знает лишь её имя — Ванесса. Красивое, как и его обладательница, однако боле всего похвалы и неозвученных комплиментов удостоился набор бриллиантовых украшений, выглядевший простым и неброским, но настоящий ценитель (или какой-нибудь профессиональный воришка вроде мисс Харди) сразу бы заприметил браслет и серьги, нескромно оценив те в несколько сот тысяч долларов. Вообще, на той выставке Фел выискивала зазевавшихся богатеев, которые подошли бы на роль следующей жертвы, однако внезапно появившийся в просторном зале Фиск, с важным видом подошедший к руководительнице галереи и приобнявший ту за талию весьма однозначным образом, привлек внимание не только всех собравшихся, но и мисс Харди, заставив ту сменить сферу интересов с прохлаждавшегося у стола с канапе и шампанским банкира на даму с приятной улыбкой и красивым именем.
Ванесса создавала впечатление профессионала высшей категории, который при этом любит контролировать каждую мелочь, доводя плоды своих трудов до совершенства. Но очень часто столь собранные и ответственные в стенах рабочего пространства люди бывают весьма рассеянными и довольно безалаберными за его пределами. Особенно дома. Наверняка, Ванесса тщательно следила за тем, как запираются все замки и выставляется сигнализация в её галерее, но держит ли она все свои дорогие украшения под замком? Едва ли. Они живут в благословенный век технологий, когда все гораздо больше опасаются взлома облачного хранилища, чем сейфа, содержимое которого скорее всего застраховано, тогда как репутацию застраховать невозможно даже от парочки неудачных нюдсов, всплывших на суд общественности в ненужное время и в ненужном месте — чаще всего в первом же посте в новостной ленте задолго до того, как среднестатистический житель Нью-Йорка пригубил стаканчик лавандового рафа на кокосовом молоке. Так что наверняка Ванесса хранит все свои сокровища если не на видном месте, то в каком-нибудь из многочисленных ящичков женского туалетного столика. Наверняка, у неё их достаточно, чтобы пропажа парочки не бросилась в глаза. Наверняка, Фиск, который, по слухам, баснословно богат, купит в утешение ей что-нибудь ещё, ведь мужчинам его натуры свойственно проявлять любовь и заботу именно таким способом.
Наверняка, всё пройдет как по маслу, ведь у входной двери, ведущей в пентхаус Ванессы, не такой уж и надежный замок, а Фиск едва ли отпустит свою возлюбленную раньше утра.

Первым делом Фелиция спрятала приглянувшиеся ей украшения, методично и неторопливо разложив их по небольшим карманам, имевшимся на широком поясе костюма. Потом, когда по сути дело было сделано, Фел позволила себе заглянуть в хозяйскую гардеробную, примеряя на себя те или иные вещицы, неизменно возвращая из на место. Рука в белоснежной перчатке медленно прошлась по дорогим тканям, и с женских губ сорвался обиженный выдох — даже если у неё будут деньги на всё это роскошество, зачем ей это? Харди вращается совсем не в том обществе, где можно хвастаться костюмами от именитых дизайнеров и обувью ценой в несколько чужих зарплат.
Фелиция резво выходит из спальной комнаты, дабы не травить себе душу, и проходится по остальным комнатами, прежде чем исчезнуть в ночной тьме с награбленным. Она склоняется ниже, чтобы разобрать название приглянувшейся ей книги, как вдруг выпрямляется, оглянувшись назад.
Шорох? Шаги? Да нет же, по-прежнему тихо, а в доме ни в одной из комнат не загорелся свет. Наверное, тут ужасная слышимость и этот звук, донесся откуда-то от соседей. Как же должно быть недовольны местные собственники, отвалившие кучу бабок за прекрасный вид и элитное жилье, но вынужденные взамен довольствоваться тем, что при каждом чихе и скрипе сосед желает доброго здоровья.
Фел усмехается собственным мыслям, однако ощущение чужого присутствия её не покидает. И она скрывается в тени огромного книжного шкафа, прильнув к стене. Неужто еще один воришка? Иронично, ничего не скажешь.

Отредактировано Гадючка (2025-04-10 19:19:22)

Фелиция не слышит чужих шагов — лишь голос, но это совершенно не походит на хозяина апартаментов или всех тех миллионов, которые были вложены в эту квартиру или драгоценные камни, заботливо уложенные в карманы на её поясе. Как и любой хороший вор, Фел чует, что это не хозяин пришел за своим — слишком уж тихо и беззубо, люди, обличенные властью и окруженные благами, на которые заработали собственным (как они думают) непосильным трудом, готовы защищать свою собственность всеми доступными средствами. Шаг у них широкий и уверенный, а тот, кто заговорил с ней, идет тихо, перемещаясь по апартаментам словно самая настоящая тень.
Она слишком привыкла полагаться лишь на себя — этому её научила Фел жизнь и всё её сомнительное окружение, поэтому в искренность проявленной заботы нисколько не верит. Харди не дура, чтобы отдавать свою добычу, на которую положил глаз кто-то ещё.

«Но как он узнал? Увидел по камерам? Невозможно… Но если и так, почему пришел только сейчас?» — в голове тысяча вопросов, но все они остаются без ответа. Да Харди и не торопится их искать, эти ответы, сейчас у неё есть куда более важная задача — сбежать, а уж ломать голову над тем, что пошло не так, будет лежа в постели, надежно припрятав украденные украшения.
Впрочем, совета неизвестного послушается — даст время камушкам полежать вдали от общей шумихи, а потом продаст знакомому ушлому еврею, не брезгующему разбирать чужие наборы и создавать на их основе совершенно новые, ловко подстраиваясь под моду и запросы богатой общественности.

Силуэт, вырисовавшийся на фоне уличного света, кажется смутно знакомым, но у Фел нет времени раздумывать над тем, кто из нынешних знаменитостей в кожаном трико, перешел ей дорогу. Окно казалось отличным путем к отступлению, но теперь нет и этого. Что же делать? Если этот человек знает о её присутствии, быть может, он и дверь запер, так что бежать туда не имеет никакого смысла?
Рискнуть, напав со спины, или бежать?
Под рукой потрепанные форзацы тяжелых книг, и мысль, столь же быстрая и ослепительная, как молния, пронзает Харди в тот же момент — она не будет выбирать, а сделает всё вместе.

Фелиция швыряет увесистый том, метя в правое плечо незнакомца, и тут же срывается с места, надеясь обойти его с левой стороны, только вот план, показавшийся гениальным, сыплется в тот же момент, как легко мужчина пропускает мимо импровизированный снаряд, повернувшись к воровке. Фел тут же меняет направление и резко подается в сторону, легко отталкивается от низкого пуфа и, оказавшись на женском туалетном столике, с которого градом валятся всевозможные косметические приблуды, делает сальто, перемахнув через поборника правопорядка, оперевшись ладонями на его плечи. А после толкает в спину на столик и устремляется к окну.

У неё нет особого чутья, есть только стойкая жажда жизни — хорошей, вольготной. Свободной. А свобода в нынешнем мире это отнюдь не приключения, оставшиеся на страницах книг, когда отважный герой садится на корабль, отбывающие в неизведанные дали, или когда ковбой садится на верного коня, дабы раствориться на фоне закатного солнца, прячущегося за границами бескрайних прерий. В их времена не осталось неизведанных уголков суши, а космос всё ещё далек, холоден и неприветлив, сбежать можно лишь в виртуальную реальность, разочаровывающую больше, чем продолжение вселенной об избранном, блуждающем среди неоново-зеленых цифр и непонятных символов. В их времена свободу даруют деньги, а наглость — второе счастье. Фел никогда не была особо счастливой, и прямо сейчас не собиралась отдавать то, что способно принести ей не только щепотку этого самого счастья, но и немного свободы.
«Да кто он, черт возьми, такой?».
Она видела заголовки о неуловимом мстители, но их нынче так много, что можно сбиться со счету. Знала, что забрела на территорию «Адской кухни», где орудует некий дьявол, но до сих пор не верит, что повстречала сегодня именно его — тот занимается наведением справедливости, так что нечего ему делать в спальне какой-то честной женщины.
Или?
Любопытство сгубило кошку — напоминает самой себе Харди, отметая все вопросы, что тут же всплывают в её голове. Ей некогда думать, теряясь в догадках и уходя в конспирологию — на её серебристом хвосте самый настоящий клещ, которого надо стряхнуть на землю, пока он не принялся по-настоящему портить ей жизнь и кровь.
На фоне окна появляется силуэт, окрашенный в темно-бордовые тона — во всяком случае, они кажутся таковыми в уличном свете, проникающем за оконные рамы. Он перекрыл ей путь к отступлению, как, вероятно, перекрыл и дверь.
И каким-то чудом буквально предугадывает каждое её движение — Фел готова в отчаянии броситься на него с кулаками, но понимает, что это бесполезное занятие.
В комнате темно, и этот уважающий чужую собственность наглец не разглядит, что у неё в руках — сможет уловить только движения. И Харди создает видимость извлекаемого из-за пояса оружия, которое наводит на героя в темно-бордовом трико.
— Это моя добыча. Пропусти. Не беспокойся за меня, меня не так-то просто найти. Считаю до трех. Раз…