Она привыкла менять образы, примеряя на себя разные роли, однако никогда прежде не приходилось ей изменять собственному имени иначе как над бездушным пунктиром в очередном бумажном бланке, выданном равнодушным служащим, не поднимающего глаз от своего рабочего стола, так что лица страждущих не слепились в единое пятно, а их не было видно вовсе. Она могла стать легкомысленной кокеткой, могла показать себя эпатажной и взбалмошной светской львицей, сыграть отчаянную авантюристку и за особую плату и в хорошем расположении духа даже добропорядочную домохозяйку, у которой, меж тем, в ящике кухонного стола всегда будет не только острозаточенный нож, но и лишняя порция крысиного яда (домохозяйкам ведь нужно быть предусмотрительными и запасливыми, правда?). Каждый образ — автопортрет, быть может, ровно поэтому она всегда оставалась Ирэн. Ирэн Адлер, что с одинаковой легкостью вышагивала на высоких каблуках по респектабельному лондонскому району, разрушала чужую семейную идиллию и не стеснялась поставить на колени британскую нацию в лице одного довольно скучного немолодого человека, скромного служащего и примерного семьянина, ревностно оберегающего своего непутевого младшего брата.
Но теперь всё было несколько иначе, ибо, не сумев проделать дыру в британском бюджете из-за собственной самонадеянности, ей пришлось бежать, вверяя собственную жизнь чужим рукам. И признаться, перемахнуть через океан — не худшее развитие событий, куда приятнее потягивать охлаждённое вино, будучи облаченной в дизайнерское платье, чем выплевывать изо рта песок после песчаной бури, прячась за чёрным хиджабом.
Ей помогли, она благодарно приняла помощь, и всё, что от этой женщины требовалось — сидеть тихо, но разве ж Ирэн могла? В извечной манере через умение, нравиться другим и играть на чужих страстишках, мисс Адлер, ныне именуемая Эйвой Макграт, оказалась в Вашингтоне среди влиятельных людей, найдя весьма ироничным, завязать особо тесные сношения с британским послом.

— Мисс Магкрат, — в театральном жесте прикладываясь к протянутой руке дамы, поприветствовал Ирэн посол, когда она вошла в зал, где уже толпились гости, наводнившие загородную резиденцию одного из сенаторов, решившего устроить званый ужин по какому-то надуманному поводу.
Кивнув, Адлер улыбнулась и, желая поздороваться с иными знакомыми, прошла дальше, держа под руку своего молодого кавалера —подающего надежды художника, по мнению критиков, и недурного дополнения к платью, по мнению самой Ирэн, для которой юный воздыхатель был немногим лучше бриллиантовых сережек, которые она выбрала сегодня. Взгляд голубых глаз, цепкий и пристальный, прошелся поверх голову, точно женщина высматривала кого-то конкретного, и вместе с тем, мисс Адлер никого не искала. Во всяком случае, так она думала, не понимая, меж тем, откуда взялось это необъяснимое логически предчувствие чего-то… Чего-то, что невозможно определить как хорошее или плохое, но с определенной уверенностью можно назвать неотвратимым, как ощущается надвигающаяся гроза и буйство природы, когда где-то высоко, в затянутом тяжелыми сизыми облаками небе слышатся раскаты грома.

Взгляд Ирэн останавливается на одном высоком джентльмене, и если бы он не повернулся к ней лицом, она бы так и прошла мимо, обмениваясь улыбками и беглыми фразами с теми, с кем имела удовольствие (или не очень) познакомиться ранее.
Талантливый актер может изменить черты лица, осанку и походку, манеру держаться и говорить, даже голос, если потребуется, но за всей толщей грима и напускного всегда прячется то, что изменить решительно невозможно сколько не старайся — глаза. Его взгляд невозможно забыть и уж тем более спутать с чужим, но мысль о громких заголовках, ввергнувших её бездеятельную меланхолию и хандру, заставляет задуматься о том, возможно ли это в самом деле. Ей ли не знать, как легко инсценировать собственный уход со сцены, сколько раз Ирэн проворачивала этот трюк, раз пять или даже шесть? Пожалуй, даже причины для подобных маневров у них с Шерлоком вполне схожи — навязчивые поклонники, не дающие ступить и шагу, только вот невозможной глупостью будет сравнить ревнивого мужа, чиновника средней руки, с Джеймсом Мориарти. И одно это заставило Ирэн тогда поверить таблоидам. О, братья Холмсы умны, чрезвычайно умны, только вот Мориарти умудрялся обставлять их раз за разом, и финал этой сказки предсказать было несложно, потому мисс Адлер предпочитала о нём никогда не размышлять.
Но возможно ли?...
«Возможно», — однозначно отвечает на свой же вопрос Ирэн, и губы её растягиваются в широкой улыбке.
Всё происходящее превращается в белый шум, все важные лица меркнут в его тени.
Наверное, у Шерлока множество причин уверить весь мир в собственной смерти, как и явиться сюда под чужой личиной. Наверное, эти причины очень-очень важные, что-то на уровне государственной безопасности, но Ирэн на это совершенно наплевать.
— Томас, я забыла в машине мобильный. Принеси, — не просьба, а приказ, и она разве что не треплет его за ухом в ободряющем жесте, точно щенка, прежде чем бесцеремонно оттолкнуть ладонью его плечо и выдернуть руку из-под его локтя.

До него буквально несколько шагов, и Адлер привычно сокращает расстояние между ними, не стесняясь ещё одного действующего лица, с которым Шерлок вел разговор до этого момента. Ирэн бросает красноречивый взгляд, просящий удалиться третьего лишнего, которому ни к чему слышать обмен любезностями меж двух давних знакомых, и пожилой джентльмен с пышными седыми усами, что-то неловко промямлив, отходит в сторону, точно был выдавлен женщиной, не терпящей конкуренции нигде и в особенности в чужом личном пространстве.
Она делает полшага вперед, оказываясь почти вплотную к Шерлоку — тонкие пальцы проходятся по краю лацкана его пиджака, точно разглаживая в порыве довести чужой туалет до совершенства.
— Вы всё же передумали на счёт ужина? — тихий вкрадчивый тон, и вопрос, который мог понять только истинный Шерлок Холмс. Ирэн поднимает взгляд, в котором отчетливо читается озорство и легкая насмешка.
Даже интересно, он попробует отвертеться или всё же признает своё поражение? 

С её губ не сходит улыбка — Ирэн не торопится отвечать, знает, что Шерлоку лучше предоставить возможность высказать всё, что он думает. Потому что, хочет того собеседник или нет, мистер Холмс своё слово всё равно скажет. Ведь он из тех, как когда-то сказал его лучший (единственный) друг, кто переживёт Бога, лишь бы за ним осталось последнее слово. Для мисс Адлер единственный в мире консультирующий детектив сделал исключение, и как полагала и до сих пор полагает Ирэн, дело вовсе не в формате их общения — она наслышана о его любви к смс.
«Эта его социофобия так очаровательна, если подумать».
Но важно ведь не только последнее слово, но и хорошее вступление. И Шерлок всё говорит и говорит, как будто бы даже преследует какую-то цель, окромя очевидной — в привычной манере немного попозерствовать, а заодно доказать этой несносной женщине, что чутьё её нисколько не подвело, и перед ней тот самый детектив, потерявший свою смешную шляпу вместе с репутацией так же быстро, как и приобрёл их. Следить через СМИ за его грандиозными и не очень победами было до одури приятно, что до, что после их личного знакомства. А после побега иного Ирэн попросту не оставалось, Майкрофт Холмс тоже почему-то не отвечал ни на смс, ни на открытки, которые Адлер отправляла на адрес старшего из братьев (не без участия его любимицы, разумеется). Видимо, игнорирование женщин — что-то на генном уровне в этом почтенном семействе.

Шерлок смыкает пальцы на её запястье и в решительном жесте отстраняет руку Ирэн, делая это куда грубее, чем можно было рассчитывать. Но мисс Адлер прощает ему эту мелкую оплошность,  готовая вспомнить и его негласную помощь в её спасении, и шутливо подметить тот факт, что хрупкое мужское эго редко может оправиться от поражения, нанесенного женщиной, и в этом Холмс мало чем отличается от других — весьма справедливо будет заметить, что в конечном итоге она сама тогда послужила причиной падения карточного домика. Это не Шерлок её переиграл благодаря своему интеллекту, это Ирэн позволила ему выиграть, залюбовавшись высокими скулами.
Он тянет её за собой, Адлер делает несколько шагов, но взгляда от лица напротив не сводит, тогда как Холмс привычно смотрит куда угодно, но не на неё. Ирэн слышит нотки нарастающего раздражения в его голосе, и, пожалуй, ей следовало бы оскорбиться, как любой приличной даме, но, к несчастью для Шерлока, границы дозволенного у этой женщины всегда были довольно гибкими. И на что он в самом деле рассчитывал?
— Вы так настойчиво выпроваживаете меня и выказываете неудовольствие от встречи, что я убеждаюсь ровно в противоположном. Могла бы пошутить о том, как вы держите руку в кармане, но вы не любите неоправданную лесть, а детальные знания мужской анатомии лишь подчеркнут неоправданность подобного комплимента, — парирует Ирэн, поймав наконец-то на себе его взгляд. Всегда приятно вернуть комплимент, даже если прошло без меньшего два года.
— Можете не считать мой пульс на этот раз, — указав взглядом на его руку, всё ещё сжимавшую её запястье, с усмешкой добавляет женщина, памятуя о разоблачительном жесте, — я и так скажу, что весьма и весьма рада вас видеть… Вы из семейства кошачьих, не иначе. Приземляетесь на все лапы и имеете пару жизней в запасе.
Ирэн высвобождает свою руку, но лишь за тем, чтобы, не разрывая зрительного контакта, не дозволявшего портить многозначительную паузу, повисшую между ними, перехватить его ладонь да легонько сжать тонкие пальцы.
— Правда, рада, — взгляд её на мгновение теплеет, а в улыбке, насмешливой с толикой ехидства, проскальзывает сердечность. Она оглаживает подушечкой большого пальца внутреннюю сторону его ладони.
— Не хотите ужин, пусть будет завтрак, — продолжает Адлер, точно нет всего этого званого ужина и миссий государственной важности, и вновь в её взгляде искорки озорства и хищнического азарта, — ради вас я готова встать в отвратительную рань. Часикам к 10, устроит? Пообещайте или я сейчас закачу такой скандал, что дорогому Майкрофту придется отчитываться о досадной формальности отнюдь не в отношении меня.
О, Шерлок отлично осведомлен о том, сколь талантлива мисс Адлер по части скандалов. И что блефует слабовато, когда дело касается назначения ему свиданий.
Ирэн уже давно заметила, что ласка и уважение не дают особых плодов. Да и она не Джон Ватсон, чтобы несколько лет ждать, когда мистер Шерлок Холмс хоть немного оттает и снизойдет до чего-то земного. И коль скоро через удары стеком по лицу до него действительно доходит куда лучше, ей не сложно на него надавить. Может даже в буквальном смысле наступить каблуком, только вот Шерлок, кажется, ещё пока намерен сохранить своё инкогнито за маской пожилого южного джентльмена.
Адлер вопросительно приподнимает темную бровь. Скандал или свидание?

Отредактировано Гадючка (2026-04-27 16:53:34)

Шерлок наклоняется ближе, желая продемонстрировать самообладание и что контроль по-прежнему находится в его руках. Довольно забавно, что мистер Холмс, нелюбящий полунамеки и экивоки, перешёл на язык, по обыкновению приписываемый особам женского пола. Быть может, счёл, что так сумеет достучаться до мисс Адлер? Только вот просчитался, с ней лучше говорить о своих желаниях прямо. Впрочем, так тоже нет ровным счетом никакой гарантии, что они окажутся выполнены. Вот и сейчас, когда Холмс желает показать владение ситуацией и лишний раз щелкнуть её по носу, мол, де значимость ваша, Ирэн, не боле, чем у пыли, покрывавшей подошву моих ботинок, она видит совершенно иное. Чувствует хорошо знакомый аромат косметических средств, используемых для изменения внешности, в котором невозможно распознать шлейф уходовых средств — только нотку чего-то теплого, кашемирового и толику древесного, как если бы ты сидел у потрескивающего камина — так пахло его пальто, в котором она сбежала после размолвки с американским агентом, это же она почувствовала, когда коснулась губами высокой скулы, прежде чем Шерлок поразил разгадкой сложной головоломки, потратив на то всего семь секунд. Довольно забавно, если подумать, ведь Ирэн знала, что опытные охотники чураются всего, что может спугнуть зверя, который мог похвастаться куда более чутким обонянием, чем человеческое, и Холмс, вечно идущий по следу, сделавший старую английскую охотничью шляпу своим фирменным знаком, весьма иронично сознательно или нет играл на образ охотника.
Что заключила из его жеста Ирэн? Что он тоже соскучился.

Её улыбка становится шире — его слова всё боле походят на тщетную попытку перевернуть шахматную доску. Женщину веселят нотки менторского тона, каким (как Ирэн подметила ещё во время краткого пребывания на Бейкер стрит в чужом темном-халате, висевшем на ней мешковатой шелковой тряпицей) Шерлок изъяснялся всегда, когда диалог подходил к той части, где мистер Холмс-младший по полочкам раскладывает необъяснимую для обывателей действительность, а заодно разбивает в пух и прах их аргументы, заочно ставя точку в дискуссии, пресекая ту на корню. Только вот Ирэн не одна из его многочисленных клиентов, и не ей Шерлок должен рассказывать о том, сколь мало в его жизни значит и сама мисс Адлер, и её причуды, способные в равной степени обернуться как политическим скандалом, так и свиданием за столиком на террасе одного непримечательного кафе, где вопреки американским традициям и мечте подают маленькие чашечки крепкого горького кофе и невесомые десерты, привезенные из Старого мира, а не инсулиновую бомбу на кокосовом молоке с шапкой взбитых сливок вкупе с глазированным пончиком или толстенным чизбургером, отчего-то именуемыми вполне сносным завтраком. Если бы она не умела устраивать скандалы, за ней не увивались бы агенты разведки и министерств внутренних дел, а Шерлок Холмс, быть может, так никогда и не побывал в Букингемском дворце, чтобы бесцеремонно выкрасть оттуда пепельницу лишь для того, чтобы порадовать новообретенного друга. Будь ему всё равно, он не терзал бы бедного Джона сомнительным скрипачным сочинительством и не стоял, затаившись в тени разбросанного на заброшенном объекте хлама, когда мистер Ватсон обсуждал с Ирэн недопустимость флирта с первым и единственным консультирующим детективом. Не было бы Шерлока и в Кабуле, и сейчас он исполнил бы, о чём говорит — скрылся с чужих глаз, не привлекая внимание, ведь как и сказал когда-то Холмс, звуки — прекрасное средство, перетягивающее чужой взгляд и раскрывающее истинные приоритеты.
Ей хочется засмеяться, звонко и совсем не стесняясь окружавшей их толпы. Шерлок выставляет так много условий, так дистанцируется, так демонстративно красуется, мол, их разговор не задел ни одной фибры его души, и всё, в чём готов повиниться Холмс-младший: намёк на любопытство и предосторожность. Хотя казалось бы, к чему предусмотрительность? Он ведь всё просчитал и её действия не более, чем белый шум телевизора, который позабыли выключить да так и оставили работать в одиночестве, чтобы он извлекал из своего нутра разномастные голоса, набивших оскомину ведущих вечернего шоу, да холодный, мерцающий от смены кадров, неестественный свет, освещающий покинутую всеми комнату. Но мисс Адлер, обещавшая смолчать, верна своему слову, а потому не позволяет себе ничего, что могло бы привлечь к ним с Шерлоком лишнее внимание.
— Если хотите, я принесу наручники, мистер Холмс? — вторя его формальному тону, произносит она, не умаляя лукавого блеска в голубых глазах. — Главное в процессе не забыть, что у нас допрос, а не свидание. Но я постараюсь унять своё кокетство и флирт, которые пробуждаются всякий раз от этого металлического блеска и звука затвора наручников.
В игривом жесте, легко коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, кою Шерлок не пожелал оставлять в «тисках», Ирэн отступает в сторону, дабы вернуться в толпу гостей. А дальше мгновение, что, казалось, застыло подобно насекомому пойманному каплей тягучей желтой смолы, сминается круговертью гомона и чередой нестройных событий.

К гостям присоединяется среднего пошиба голливудская звезда, пожать руку которой хотели очень и очень многие. Пользуясь этим, Ирэн ненадолго выскользнула из общей залы, чтобы вскорости вернуться и привычным жестом взять под локоток своего сопровождающего, обаятельно улыбнувшись тому, как если бы между ними в действительности что-то было. А потом хлопнули двери, и высокий, широкоплечий начальник внутренней безопасности пробасил:
— Всем оставаться на своих местах. Никто не покинет этот дом до приезда полиции.
Стоило добавить «Спасибо за понимание», но этого сделано не было. Кто-то вознамерился вызнать, по какому праву высоких гостей подвергают подобным лишениям, и по обрывкам фраз, долетевших до неё Ирэн узнает, что посол, ещё недавно румяный и полный сил, найден убитым в одной из комнат особняка.

Адлер непроизвольно окидывает взглядом зал, выискивая одного детектива, формально отошедшего от дел.
Лишь бы он не подумал, что всё это её рук дело и потому нашёлся отличный повод отменить их перекрестный допрос. Или свидание. Они ещё не вполне определились.