Привычно устроившись за барной стойкой, Сьюзан на этот раз не столько пила, сколько нервно крутила стакан в руках. Опытный бармен, обычно считавший своим долгом перекинуться с одинокой командором хотя бы парой слов, сегодня быстро смекнул, что дело пахнет жареным, и ретировался в противоположный угол. Завсегдатаи, и без того давно потерявшие интерес к вечно хмурой Ивановой, тоже держались подальше. Однако это затишье имело обманчивый и горький привкус, потому что было лишь временным.

У Сьюзан на этот вечер намечалась компания. За все ее время на станции - а она служила при ней уже чуть больше года и нередко проводила вечера в местных барах - случаи, когда она сама искала себе собутыльника, можно было, пожалуй, легко пересчитать по пальцам одной руки. А впрочем, пить ей все равно предстояло одной, потому что из всего многообразия местного контингента ее угораздило выбрать в спутники чертова рейнджера. Известного трезвенника, самопровозглашенного романтического героя и общепризнанного невыносимого шута Маркуса Коула.

Что ж, тем лучше. Ей больше достанется. Тем более что, приходилось признать, виски тут был хорош. Близость к Земле и Марсу была громным плюсом станции у Ио. В отличие от Вавилона-5, тут можно было легко достать все привычные товары и продукты в любом количестве. А в сердце пограничной зоны, которую облюбовали торговцы всех мастей, перекупщики и контрабандисты - там и вовсе была доступна любая инопланетная экзотика, только деньги плати.

Зарплата здесь тоже скорее радовала, а еще лояльный подход руководства к учету нарабатывания стажа и неограниченные возможности для тренировок и накопления летных часов - одним словом, идеальное место для новичков. Иванова и Шеридан тоже когда-то воспользовались этим местом как "трамплином" для начала карьеры. И весьма удачно.

Однако на этом плюсы, по мнению Ивановой, заканчивались. Особенно для тех, кто (подобно ей) застрял тут на руководящих должностях и был вынужден иметь дело с ужасной неорганизованностью, постоянной ротацией кадров и недостатком финансирования на самые порой необходимые вещи. А еще, смотря в огромные прозрачные панели с видом на Ио и Юпитер, трудно было не задаваться вопросами. Например, насколько разумно расположены станция и военные базы по отношению к радиационным поясам планеты-гиганта? Так ли здорово последние земные технологии защищают от радиации, как это рекламируется? И что будет, если не просто бывать в такой опасной зоне проездом, а проторчать безвылазно лет десять?

На последний вопрос года через четыре мог бы дать ответ нынешний капитан станции, Ричард Дэвис. Тоже бывший сослуживец Ивановой и Шеридана, которого они оба помнили скорее как "Дика". Отличный парень, но полный тюфяк, так и не сумевший отличиться на службе, а потому не получивший шанса вовремя убраться с Ио подальше, но зато спустя годы вознагражденный за свою ей преданность. Теперь он был выше Сьюзан по рангу и, хотя формально не мог непосредственно отдавать ей приказы (они все же были немного в разных юрисдикциях, да и у Ивановой теоретически тут имелись "особые" полномочия), он мог очень убедительно о чем-то попросить.

Например, о том, чтобы на правах "старой знакомой" она помогла Маркусу Коулу познакомиться со станцией поближе. Помогла ему почувствовать себя как дома, ведь это так важно, когда меньше месяца находишься на новом непривычном месте.

По правде сказать, капитан Ричард "Дик" Дэвис не столько переживал за комфорт Мистера Коула, сколько жутко боялся, как бы участие рейнджеров в проекте "Аргус" не пошатнуло окончательно шаткое согласие между защитниками Ио. Дело в том, что здешний глава безопасности с Ивановой и так уже ладили между собой словно кошка с собакой, а сам капитан прятал от этого голову в песок не хуже страуса, так что добавление в этот зверинец еще одного весьма экзотического животного угрожало окончательно превратить ситуацию в полный цирк. И в результате, задача предотвратить это теперь лежала на плечах несчастной Сьюзан.

Именно она вынуждена была сидеть как на иголках, ожидая появления человека, в отношении которого еще недавно была уверена, что он окончательно исчез из ее жизни.

До сих пор она отчетливо помнила ощущение, которое испытывала тогда в шаттле, беспомощно наблюдая за тем, как огни Вавилона-5 быстро отдаляются. Это не была тоска по утраченному дому, не сожаление или сомнение в принятом решении. Одна лишь жгучая неловкость от запоздалого осознания того, что именно ее угораздило ляпнуть на прощание Маркусу, который единственный явился непрошенным ее проводить.

Иванова поняла свою оплошлость далеко не сразу. Гордым жестом она успела еще отдать рейнджеру прощальный "салют" и спокойно прошествовать в транспортник. Только когда корабль отчалил и ей удалось расположиться поудобнее, в голове сам собой стал прокручиваться заново их разговор. Непонятно откуда навалились опасения о том, как бы она не нанесла своей грубостью слишком сильного удара по не до конца оправившемуся еще человеку, и потому она пыталась тщательно проанализировать каждое свое слово.

Вот именно тогда в памяти и всплыла эта фраза. "Я искренне считала, что вы - совершенно не в моем вкусе…" - а потом ее окончание, словно обухом по голове, - "…и очень разочарована тем, что ошиблась".

Произнося эти слова, в моменте Сьюзан хотела лишь обличить Коула в обмане. В том, что он заставил ее видеть в себе кого-то надежного и верного. Кого-то, кому можно доверять. А на проверку оказался одним из многих, кто долго ищет способ приблизиться лишь для того, чтобы нанести удар.

Теперь же, когда эмоции улеглись, ее слова звучали… иначе. Совсем иначе. Не как обвинение или попытка оттолкнуть, а почти как признание. Будто она, пусть и на долю секунды, позволила себе сказать что-то запретное, а потом сама в панике от этого сбежала.

Первый порыв был - вернуться и объясниться. Минут десять мысль о том, что Коул мог воспринять ее слова неправильно, буквально сводила Сьюзан с ума. Потом она начала постепенно успокаиваться. Спустя примерно час, Иванова окончательно приняла тот факт, что развернуть корабль назад невозможно, да и незачем. Еще через несколько часов ей почти удалось убедить себя, что Мистер Коул вправе понимать ее слова как хочет и ей нет до этого никакого дела. А к моменту возвращения на Землю она уже строила планы на будущее, в которых они с Маркусом, скорее всего, вообще больше никогда не увидятся. И поэтому нет резона зацикливаться на одной двусмысленной фразе.

Сьюзан рассчитывала, что через год-два, даже если она не забудет полностью тот постыдный случай, то, по крайней мере, сможет вспоминать о нем со смехом. Но не тут-то было. Как раз примерно через два года Маркус Коул объявился в ее жизни снова. И уже не в качестве "прилипалы" без конкретного статуса, а в роли коллеги, равного ей и призванного делать общее с ней дело.

Впрочем, пока Мистер Коул вел себя очень профессионально. Ничем не припомнил ей их неловкое расставание, даже ни разу вообще не обмолвился ни о чем произошедшем между ними. И странное дело, от этого Иванова чувствовала себя еще хуже. Словно это она - та самая неудачница, что не может оставить прошлое в прошлом, и при каждой встрече обречена переживать заново все его самые неприятные моменты.

Пытаясь приободриться, Сьюзан глотнула еще немного виски. По правде сказать, она была почти уверена, что за два года Маркус успел преодолеть свою повернутость на одном несговорчивом коммандоре. Однако, на всякий случай, решила воспользоваться идеей Дика для того, чтобы продемонстрировать Коулу во всей сомнительной красе не только проблемы станции, но и свои собственные наихудшие черты, лишь обострившиеся с течением времени.

Чем раньше Маркус осознает, с чем именно ему придется работать, тем лучше будет для всех, не так ли?

Маркус появился строго в назначенное время. Пунктуальность - одно из тех его новоприобретенных качеств, которым ценившая порядок Иванова должна была бы радоваться, но почему-то вместо этого могла воспринимать их лишь как знак того, насколько сильно все поменялось.

Сьюзан быстро кивнула Коулу и тоже поздоровалась формальным тоном. Вежливо подождала, пока он подошел к стойке и сделал заказ. Пока сел рядом, оставляя между ними то безупречно выверенное профессиональное расстояние, которое раньше бы не выдержал и пяти секунд.

Смотря на то, как перед Маркусом церемонно ставят чай (и откуда в таком месте вообще нашлась нормальная чашка?), она залпом допила содержимое собственного стакана. Затем молча постучала по нему указательным пальцем, привлекая внимание бармена. Тот мгновенно кивнул - и буквально будто бы из воздуха у него в руках появилась початая бутылка виски, из которой он налил Ивановой еще. Без лишних слов, без вопросов, даже без единой улыбки. Вся эта пантомима настойчиво намекала на то, что алкогольные привычки Сьюзан ему отлично известны.

Это не было чем-то заранее спланированным или отрепетированным, но в то же время являлось частью задуманной ею демонстрации. Не было нужды специально притворяться - все и так было довольно паршиво. Не самый "чистый" во всех смыслах бар. Ускользающая из-под любого контроля "Ио". Усталая, пьющая и доведенная до ручки командор. И пусть, если вдруг за два года у Коула остались насчет нее какие-то… иллюзии - лучше избавится от них прямо сейчас.

Когда жа бармен закончил с ними обоими и снова затаился у противоположного края бара, настало наконец время разговора.

- Маркус, - имя сорвалось с губ само собой, как только Сьюзан приняла внутреннее решение не играть больше в этот надутый и отстраненный профессионализм, - Давайте начистоту.

Короткий взгляд. Прямой. Без вызова или затаенных обид, но и без притворной учтивости.

- В секторе вы уже почти месяц. И никакие экскурсии вам не нужны, тем более от меня.

Внимание Ивановой внезапно снова вернулось к выпивке. Она сделала еще щедрый глоток.

- Держу пари на что угодно, вы тут уже облазали все углы. Со всеми познакомились. И уверена, что больше половины станции от вас без ума, как было и на Вавилоне-5.

Тон ровный, но в словах угадывалось что-то острое. Как мелкий камешек на дне безупречно начищенного форменного ботинка - незаметный на вид, но ужасно мешающий ходить.

— Дик… В смысле, капитан Дэвис, - быстро поправилась она, - Почему-то боится, что рейнджеры могут внести лишь еще больше нестабильности. Знаете ли, Звездный Альянс у многих вызывает вопросы.

Снова пауза. На этот раз длинее. Напряженнее.

- Но не у меня, - выдохнула Сьюзан, когда Коул не поспешил ее перебить, - Для меня Шеридан и Дэленн - до сих пор те, с кем мы стояли на одной стороне в двух войнах. Как и с вами, Маркус. И мне хотелось бы верить, что участие рейнджеров в проекте "Аргос" - знак того, что по крайней мере это не изменилось.

Она чуть наклонилась вперед, опираясь локтем о стойку и подняла стакан с виски так, будто хотела то ли по русскому обычаю "чокнуться" им с чайной чашкой Коула, то ли продемонстрировать тому отраженную в его прозрачных стенках станцию, со всеми ее проблемами.

- Ну так что скажете?

Вопрос прозвучал почти торжественно, скорее как тост. Так что и впрямь можно было бы подумать, глядя со стороны, что это радостная встреча двоих давних друзей. Или даже свидание, если мозги наблюдателя только и способны были работать в эту сторону.

А таких вот - умеющих думать исключительно в паре-тройке направлений - в баре было немало. Что и определило ход дальнейших событий - например, тот факт, что ответить Коулу не дали.

И опять же, Сьюзан никак не могла нарочно срежиссировать подобное. Просто она достаточное время провела на станции, чтобы быть уверенной: если правильно выбрать место, то рано или поздно в течение вечера что-нибудь подходящее обязательно произойдет.

Как теперь, когда из-за столика неподалеку резко поднялись и приблизились к бару двое, один землянин и некий Бракири. По всей видимости, дуэт торговцев или скорее контрабандистов, любящих острые ощущения. Что ж, не такое уж редкое сочетание для такого места. Сьюзан уже не раз видела их в подобных заведениях. Наверное, если бы чуть напряглась, то и имена бы вспомнила.

- Командор! - с видом того, кто явно перебрал и теперь жаждет приключений, перебил их разговор подошедший почти вплотную к Ивановой мужчина, пока Бракири остановился в шаге от Коула, - Мы с приятелем из-за вас тут на деньги поспорили, рассудите нас! Он говорит, вы тут без парня, потому что боевая стерильная особь. А я говорю, мол, потому что видно вместо парня подружку ждали, - он тыкнул пальцем в сторону Маркуса, сдерживая пьяный хохот, - Вроде такой, в юбке и с патлами...

Сьюзан отреагировала прежде, чем он успел договорить или она сама успела полностью осознать его шутку, так что уже на последнем слове лицо контрабандиста со всей силы впечаталось прямо в твердое покрытие стойки.

- Ну вот, Мистер Коул, - еле выдавила из себя она, - В экскурсии нужды нет, но зато теперь есть наглядная демонстрация. Вот это, - она сделала неопределенный кивок, обозначая пространство вокруг, - И есть Ио.

Рука Ивановой по-прежнему изо всей силы сжимала волосы их нового собеседника, а охватившая ее ярость не давала мыслить ясно. Бракири немного попятился, бармен явно раздумывал насчет вызова охраны, а остальные - азартно выжидали, что будет дальше.

И даже те, кто сотню раз бывал в потасовках на Вавилоне-5 или где угодно еще, не смогли бы отрицать, что именно здесь то чувство, будто сел "на пороховую бочку", почему-то казалось каким-то особенно отчетливым и неуютным.

Остановить Иванову в подобной ситуации мог далеко не каждый. Большинство поступали бы, исходя из предположения, что если все уже повернулось в сторону насилия, то теперь пресечь это можно, лишь прибегнув к еще более свирепой силе или, в крайнем случае, к угрозам. Но со Сьюзан такое не срабатывало никогда. Вернее, срабатывало, но совершенно в обратном смысле. И только те, кто знал ее достаточно хорошо, могли подстроиться и прекратить все иначе - действуя спокойно, даже с долей юмора и, главное, оставляя ей достаточно контроля над ситуацией. Потому что потеря контроля - это было худшее, что только Иванова могла себе представить. И отвечать на такое она умела лишь бешенством.

Маркус Коул, с другой стороны, был живым воплощением самого понятия "потеря контроля". Как и вся эта проклятая станция вместе с приграничным сектором возле зоны перехода. Как и этот безнадежный проект с его пафосным названием - ну правда, кому только пришло в голову выбрать для специальных отрядов имя сторожа Ио, потерпевшего в итоге неудачу?

На несколько минут гнев просто парализовал ее. Больше всего на свете ей хотелось выместить на несчастном контрабандисте все накопленное за последние месяцы раздражение. К сожалению, поводов для него было у Ивановой много, но вот способов куда-то "слить" почти не представлялось. А тут все чудесным образом сошлось, и место, и время, и обстоятельства. И даже нечто личное обидчик сумел затронуть, что само по себе заслуживало отдельного удара, например, в челюсть.

В чем это "личное" заключалось, впрочем, Сьюзан и сама не была уверена. Очевидно, что по-настоящему задел ее за живое только комментарий насчет "подружки". Однако вызванная им эмоция была настолько же сильной, сколько и неопределенной.

Ивановой не раз доводилось слышать на свой счет и насмешки, и вполне серьезные предположения, что раз она так сурова при исполнении, то и в интимной жизни наверняка предпочитает быть "за мужика". Возможно, именно поэтому Талии Винтерс удалось в какой-то момент подобраться к ней так близко. Потому что Сьюзан и самой стало интересно: а вдруг это окажется правдой и решить проблему хронического одиночества получится таким вот неожиданным, но довольно простым способом? В итоге, нет, не получилось. И воспоминания о той ошибке до сих пор причиняли боль.

Но была и еще одна причина, отчего слова контрабандиста вызвали у Ивановой вспышку ярости. Правда заключалась в том, что по своей сути они куда больше оскорбляли Коула, нежели ее саму... И это странным образом даже сильнее выводило Сьюзан из себя. То, что какой-то неудачник посмел, по факту, назвать рейнджера "девчонкой"!

Маркусу, впрочем, было как обычно плевать. Своим невозмутимым и обманчиво дружелюбным тоном он вмиг присмирил окружающих и, ничуть не изменив интонации, продолжил заговаривать зубы ей самой, пока Сьюзан не соизволила освободить из жесткого захвата нарушителя спокойствия и не устроилась снова за барной стойкой.

Какое-то время она просто слушала Коула. Не потому что ей нечего было ответить, а потому что не хотелось отвечать резкостью. Его фирменная ухмылка и самодовольный вид, с которым Коул радостно готов был принять все ее выходки на свой счет лишь бы нащупать хоть какой-то контакт с нею, раздражали теперь еще сильнее, чем раньше. Почти невыносимым казалось искушение бросить ему в ответ что-нибудь вроде: "Единственный в этом баре идиот, которому не повезло родиться с чувством юмора - это ты сам!" Но все-таки Сьюзан смолчала. Такой фамильярности с ним она позволить себе не имела права.

- Дело не в самих проблемах, - отозвалась наконец она, когда поток красноречия у Маркуса иссяк, - И уж точно не в паршивом чае. Дело в том, что Ио не поддается никакому... контролю. Только тебе начинает казаться, будто ты что-то понял или начал исправлять, как все меняется до неузнаваемости. Это даже не Вавилон 5 с его бесконечными сюрпризами, это какая-то безостановочная карусель!

Она снова схватила стакан, резким жестом поднесла ко рту и проглотила залпом все, что там оставалось.

- Что толку продолжать бить морды? Пара недель - и они сменятся на новые две или три,  такие же мерзкие. И все уроки хороших манер пропадут зря...

Сьюзан резко развернулась к Маркусу. На этот раз она не спешила требовать у бармена новую порцию выпивки, а предпочла продолжить разговор.

- Думаете, моей целью было вас удивить? Или отпугнуть? Нет. Всего лишь продемонстрировать вот эту рутину. Этот "день сурка", в котором все каждый раз новое - и каждый раз одно и то же. И знаете еще что? Только когда я вернулась сюда, до меня дошло наконец, почему именно эту зону выбрали тогда для убийства президента Сантьяго. В такой вот сутолоке сменяющихся лиц и мелких событий очень легко что-то пропустить - неисправность корабля, взрывчатку или любой другой опасный груз, преступника или шпиона. Идеальное место для темных дел. Признаюсь честно, я до сих пор недоумеваю, как за весь год моей службы тут ничего не "рвануло" по-настоящему...

Она устало провела рукой по гладко зачесанным волосам. Настало время переходить к сути.

- Сами местные справляются как могут. Вернее, едва справляются, но и нас на "Ио" пускать не хотят. Вроде как, наше дело - защита периметра, а в отсутствие непосредственной угрозы - учения... Да меня от этих учений скоро будет тошнить! Какая может быть защита периметра извне, если любая настоящая опасность обязательно сперва будет стремиться пустить свои корни тут - на станции? Послушайте, Маркус! Вы всегда славились тем, что добивались от других всего, чего хотели. От Шеридана. От Франклина. От Гарибальди...

"Даже от меня," - хотела было добавить она, но вовремя прикусила язык.

- Если теперь вы - действительно часть "Аргоса", то помогите нам. Успокойте капитана, наладив контакт с безопасниками, и убедите их сотрудничать, наконец! Пусть предоставят нам доступ.

Закончив свою речь на одном дыхании, Иванова криво улыбнунась. Предложить рейнджеру в ответ на такую услугу ей было особо нечего - и оба это отлично понимали.

- А в благодарность, пожалуй, - осенила вдруг Сьюзан неожиданная идея, - Я смогу помочь вам найти ответ на вопрос, что это было за светящееся пойло, которое вы видели на станции 13. Знаю я пару местечек на "Ио", где подают нечто похожее. Уверена, что вы даже успели сами там побывать, просто... Скорее всего, с первых раз там новичкам подобное предлагать не принято.

Сьюзан на секунду замерла, взвешивая ответ. За все время с возобновления их общения (если, конечно, их редкие пересечения до сегодняшнего дня вообще можно было так назвать) Маркус не решался говорить с ней таким образом. Так, будто они снова на Вавилоне-5, над их головами домокловым мечом висит очередной кризис, а Коул в перерыве между актами безрассудного геройства ходит за ней по пятам со своими шуточками и преданным взглядом, параллельно выпытывая у общих знакомых, как бы половчее добиться от нее приглашения на свидание.

Видимо, сейчас он чувствовал, что почти это свидание заполучил. Почти. Не доставало совсем малости. Оттого и все эти намеки, что звучали одновременно смело и безнадежно.

И теперь Иванова стояла перед выбором. Она могла совершенно проигнорировать его авансы, понадеявшись тем самым вернуть их будущие разговоры в чисто профессиональное русло. Могла признать смену тона и даже подыграть ему в надежде, что так обоим удастся вернуть то прежнее чувство доверия и принадлежности к одной стороне. А могла резко оборвать Маркуса, напомнив о когда-то разрушенном хрупком мосте между ними и о том, что у нее не было никакого желания сближаться заново.

Выбор был непростой. И он лишь больше осложнялся тем, что, размышляя над ответом, Сьюзан постоянно отвлекалась на то, как же ей хотелось бы разузнать побольше про вскользь упомянутый разговор Маркуса с коробкой инструментов. Судя по всему, впечатление тот на рейнджера произвел немалое, а одно это дорогого стоило.

Затянувшаяся пауза повисла между ними, но не тягостная и не колючая, а скорее немного усталая.

— Не надо, — произнесла вдруг Сьюзан с обезоруживающей честностью, — Не надо делать вид, что вы намерены стараться из простого любопытства. И ради... - "ради меня" чуть не добавила она, но вовремя прикусила язык, - Ради "старого-доброго" прошлого стараться тоже не надо. Теперь, когда вы наконец обрели место в системе и иерархии, я могу обратиться к вам как ответственный за проект "Аргос" офицер к лидеру группы рейнджеров. Как союзник к союзнику. Как равная к равному. И вы можете ответить мне так же. Разве это не проще?

В словах Ивановой не было ни лести, ни иронии, ни какого-либо снисхождения или недовольства изменениями в их позиции по отношению друг к другу. Один лишь здоровый прагматизм человека, который терпеть не мог лишних интриг и сложностей.

- И еще. Учтите, мне не нужны одолжения. Не нужны герои. Не нужны жертвы.

Голос Ивановой звучал твердо. Произнося эти слова, она даже ни на секунду не отвела спокойный взгляд. Ведь, пожалуй, впервые за вечер у нее не было возможности спрятаться ни за выпивкой, ни за фирменной язвительностью.

- Мне нужны условия для нормальной работы. Нужны люди, которым можно доверять. Доступ к внутренним секторам. Нормальная координация с безопасниками. Возможность проверять, что сюда тащат, пока это не взорвало нам полстанции и не привело сюда нечто, что будет не по зубам нашему мини-флоту, - она чуть прищурилась, - Если вам нужно примерно то же самое, то мы сработаемся. Если нет — тоже ничего нового, я и так привыкла к режиму «как-нибудь выживем»...

Она бросила взгляд в сторону, где недавно сидели контрабандисты, затем снова на Маркуса.

— Но что-то мне подсказывает, что мы сработаемся. Другого выхода нам все равно не оставили со всеми этими планами по совместым учениям и обучениям, сплочению кадровых составов... - в голосе Ивановой отчетливо прозвучала вся тоска, которую на нее навевали подобные заботы, поэтому она попыталась сменить тему, - Ну а пока, мистер «дипломат с палкой»… — уголок ее губ едва заметно дернулся, — Скажите, вы все еще настроены на обещанную "экскурсию"?

Тут она немного смутилась внезапно прорвавшемуся игривому настроению и, уже почти не глядя на него, добавила:

- Только давайте, пожалуйста, без оперетт. Я сегодня не в духе.

- Тот, кто последним ложится спать и первым идет в бой? - успела негромко вставить Сьюзан в как обычно длинную тираду Маркуса, - Пока что-то я не вижу большой разницы с "начальством" моего уровня из Земного флота. Особенно если окажется, что этот самый "лидер" еще и отвечает за жизнь других рейнджеров, принимает за группу важные решения и будет виноват, когда что-нибудь непременно пойдет не так.

Потом она слушала Маркуса уже молча. И пока он уверял ее в отказе от геройских замашек (вот уж во что Иванова никогда не поверила бы), и когда замер на долю секунды перед тем, как дать ей обещание забыть о прошлом и о "романтике" вообще. Замер ровно на столько, чтобы Сьюзан успела пожалеть о собственном согласии на этот разговор и о самом своем глупом желании наладить контакт.

Но вот то, что прозвучало за этим, заставило Сьюзан одновременно выдохнуть с облегчением и нахмуриться от возмущения. Ведь, кажется, Маркус Коул внезапно решил вести себя так, будто навязанная капитаном "экскурсия", на которую оба они согласились, теперь больше нужна ей, нежели ему самому?

Конечно, она надеялась от него избавиться. И разумеется, у нее были альтернативные планы на этот вечер. Прекрасные планы, кстати. Допить бутылку. Вернуться в каюту. До полуночи злиться на жизнь, руководство станции, проект "Аргос" и свое согласие в него ввязаться... А заодно - на одного чрезмерно терпеливого рейнджера с отвратительной привычкой смотреть на нее так, будто во всей этой бесконечной космической неразберихе он все еще умудряется именно в ней, усталой и обозленной на весь мир, видеть что-то по-настоящему хорошее.

А вместо этого она почему-то до сих пор сидела за стойкой одного из самых сомнительных баров "Ио" и всерьез размышляла, не стоит ли ей добровольно дополнить никому не нужную "экскурсию" по станции еще и посещением какого-то дурацкого праздника... о котором ей, кстати, никто из приглашенных подчиненных даже не посчитал нужным сообщить!

Пытаясь выиграть время, Сьюзан повернулась было к пустому стакану, чтобы привычным жестом потребовать еще виски. Но бармен оказался быстрее и успел прямо под ее носом схватить его и быстро убрать под стойку. В конце концов, Маркус ясно дал понять, что закрыл свой счет, и ожидает от своей спутницы того же. А он впервые разглядел в рейнджере того, кого в присутствии Ивановой стоит опасаться чуть ли не больше, чем ее. "Предатель," - почти неслышно выдохнула командор, испепеляя бармена взглядом. Но тот снова сбежал в дальний угол и усиленно делал вид, будто ужасно занят мытьем чашки Коула и накопившихся грязных стаканов.

- Что ж, - сухо произнесла она, окончательно сдаваясь, - Как ответственный офицер я обязана лично убедиться, что наши с вами подчиненные не устроят что-нибудь неподобающее. Так что будем считать это инспекцией.

С этими словами Сьюзан поднялась на ноги и тоже оставила на стойке плату, но на этот раз без всяких там незаслуженных чаевых.

- Думаю, мы можем сократить предписанную капитаном "экскурсию", чтобы не сильно пропускать праздник. Вас ведь наверняка там ждут? - разговаривая, они с Маркусом направились к выходу, - Только вот одного не понимаю. Насколько я помню, кажется, рейнджеры не пьют алкоголь? Так зачем было выбирать бар? Да еще и "Тихую Заводь"! Встречала я не соответствующие истине названия на своем веку, но это - бьет все рекорды. В последний раз, когда я там была, один Пак’ма’ра пытался продать офицерам безопасности чью-то руку. Ну и скандал был, особенно когда выяснилось, что ее добыли на черном рынке у каких-то подпольных бальзамировщиков и выяснить, кому она принадлежала, почти невозможно...