Мисси привыкла к одиночеству. Ни в одном из своих воплощений она не любила бестолковой компании, а подходящую - попробуй еще найди, уж не говоря о компании по-настоящему ее достойной. К тому же, на протяжении многих жизней ей приходилось долгое время проводить в заключении как по собственным "заслугам" и решению каких-нибудь напыщенных идиотов, возомнивших себя вправе судить других, так и просто по неудачному стечению обстоятельств. В сущности, оглядываясь назад, она куда чаще чувствовала себя скованной, нежели полностью свободной. Меняются только местонахождение, размеры очередной "камеры" и установленные новыми "надсмотрщиками" для нее рамки... Которые, впрочем, каждый раз так увлекательно ломать вновь.

А уж за последние несколько десятилетий, проведенных в Хранилище, Мисси тем более пришлось научиться находить определенное очарование в компании лишь книг, рояля и собственных мыслей, чье течение становилось год за годом на удивление более вязким и неспешными. Неловко признаться, но всего за несколько дней ее новой "свободы" и "приключений" она начинает иногда ловить себя на ощущении, что ей всего этого даже как будто не хватает. Не хватает возможности побыть одной.

Виновато, разумеется, во всем ее прошлое "Я". Его ненасытная ненависть, его меняющиеся со скоростью света планы, его горячность и это... это его глупое круглое лицо! Как же оно ей надоело! Как же она устала постоянно следить, чтобы ее "младший братишка" что-нибудь не выкинул. Ненавязчиво успокаивать, в нужный момент переключать его внимание, да и в целом держать подальше от Доктора, его спутников и даже от местных идиотов и их детей.

Временами, надо признать, их дуэт вполне сносен. Мисси чувствует, что именно рядом с ее "худшей половиной" порой куда ярче проявляется то новое, что она приобрела в этом воплощении и чего в прошлом, пожалуй, Мастеру не хватало. С другой же стороны, сам Мастер напоминает ей о многом из того, что она успела растерять. Что у нее насильно отобрали. И без чего ей самой, пожалуй, так трудно сосредоточиться теперь на главном - на том, чтобы выжить.

Однако иногда ее "двойник" бывает просто невыносим. Например, когда начинает снова и снова расспрашивать Мисси о времени, что она провела в Хранилище и наедине с Доктором, при этом громко возмущаясь каждой новой услышанной детали. Вот и теперь например, речь зашла о фильмах. Сам факт, что старый враг устраивал для них двоих "приватные" сеансы сразу же порядком вывел Мастера из себя, но стоило ему узнать хотя бы отчасти репертуар этого импровизированного кинотеатра, как он и вовсе чуть не взорвался от праведного гнева. Детские фильмы, подумать только!

Разговор начинается с одной лишь капли информации - упоминания Мисси о так любимом Доктором "Холодном сердце", но после первой же пары уточняющих фраз уже льется неконтролируемо, словно прорвавший дамбу поток. И Мисси это все поначалу даже забавляет. Ей до странности приятно вспоминать о тех моментах, когда они с Доктором, словно два сбежавших с контрольной в кино школьника, на время забывали о неприглядной реальности их зашедших в тупик отношений и вместе дурачились, не сдерживая себя хихикали над происходящим на экране или, напротив, жарко и всерьез спорили друг с другом из-за глупых мультиков.

Впрочем, Мастеру она в этом, разумеется, не признается. Напротив, она пристыженно отводит взгляд, давая извинительным тоном лишь самые размытые объяснения тому, как вообще могла согласиться на это сомнительное времяпрепровождение. Тот же, в свою очередь, выдвигает самые разные теории: наказание, пытки, гипноз, попытка психического давления и глубинного "перепрограммирования" их личности. Мисси не подтверждает и не опровергает его догадки, а лишь порою томно вздыхает и не очень усердно прячет обличающую ее улыбку.

Очень скоро становится очевидным, что ее прошлое "Я" не сможет так просто "отпустить и забыть" ситуацию, а потому еще долго не даст ей никакого отдыха. И тут Мисси в голову в очередной раз приходит отличная идея - почему бы тогда им обоим не получить желаемое, что называется, по полной? Что если ей не сопротивляться, а вместо этого "скормить" Мастеру столько подробностей, чтобы ему пришлось как можно дольше их переваривать, причем на достаточном от нее расстоянии? Заодно и сама она передохнет от этого их взаимного монолога.

Тогда, обретя второе дыхание, Мисси самым невозмутимым тоном начинает бодрый экскурс в открытый ей Доктором увлекательный мир нравоучительных фантазий, рассчитанных на несформировавшиеся и уязвимые умы. Мастер стойко держится, слушая про трогательную дружбу человека и зверя из "Как приручить дракона", про все перипетии перевоспитания смелой крольчихой ушлого и беспринципного лиса из "Зверополиса", про психологические уроки "Головоломки", про мотив духовных исканий в Хрониках Нарнии и про многое-многое другое. Пару раз ее заносит в сторону уж совсем малопонятных тем, вроде аниме и в частности фильмов Миядзаки, но и это не может пошатнуть ее стойкого "близнеца". Мисси даже припоминает мьюзикл Wicked и безупречно выдает несколько пассажей из хорошо известной "Popular, you're gonna be popular!", наполнив своим сильным голосом тишину и пустоту лежащего вокруг них заброшенного пространства. Но все напрасно.

И только когда Мисси анонсирует подробный пересказ всех девяти сезонов "My Little Pony: Дружба - это магия!", что-то внутри Мастера наконец ломается. И хорошо. Ведь, во-первых, с ее стороны это чистой воды блеф. (Ту монструозную сагу она смотреть все же не согласилась, да и Доктор, вроде бы, не горел желанием настаивать.) А во-вторых, запас подходящих фильмов в ее памяти иссякает, так что Мисси приходится активно искать, чем бы еще шокировать свою "худшую половину". И она даже начинает с любопытством размышлять про себя, как бы ее "двойник" отреагировал на то, что знакомство его последней версии с Доктором фактически началось с французского поцелуя?

К счастью, так далеко заходить ей не приходится. Мастеру и без того хватило. И вот он уже удаляется от Мисси бодрым шагом, извергая по пути громкие проклятия на галлифрейском, многие из которых они оба уже считали навсегда стершимися из памяти... Что ж, скатертью дорога.

Мисси переводит дыхание, терпеливо ожидая, пока его голос и шаги окончательно стихнут. Наконец-то снова одна! Вокруг нее лишь зелень, редкие высокие стволы и ни души. Вряд ли кто-то еще заявится сюда. Пожалуй, дети могли слышать недавнее пение и остается риск, что они еще прибегут на его звуки. Но уж детей-то Мисси сумеет отогнать от себя куда быстрее. Она присаживается на поваленное дерево, осторожно пристраивает рядом зонтик и достает из потайного кармана увесистый мешочек. В нем ее "сокровища" - прихваченные отовсюду мелкие детали, пара мотков проволоки, кусочки вышедших из строя механизмов и прочие мелочи.

Судьи и тюремщики отобрали у Мисси все оружие, а перед своим "тестом" Доктор не удосужился вернуть ей ничего, кроме зонтика. И разжиться ничем новым она пока не может, так как любая попытка приобрести что-то в открытую или тем более любая "пропажа" чужого сразу привлечет к новоприбывшим ненужное внимание. Кроме того, ей совсем не помешает иметь "туз в рукаве" для защиты или нападения, о котором не будет знать никто, включая ее второе "Я". А потому теперь Мисси намерена потратить выдавшаюся ей недолгую передышку на то, чтобы самой сконструировать что-нибудь годное для этих целей.

Мисси чувствует его приближение заранее. В одну секунду ее настроение заметно портится и вся она внутренне напрягается. Мелькает мысль сбежать, но она отметает ее как трусливую и довольно бесполезную. Если захочет, Доктор найдет ее все равно. И та ненормальная и возмутительная власть, что он обрел над ее разумом и эмоциями, никуда не изчезнет.

- Если честно, то я надеялась, что на этот раз отпугнула всех, включая тебя, - взаимно не здороваясь с ним, резко и вполне искренне отвечает она, сперва даже не отрываясь от своего занятия.

А ведь всего несколько дней назад она многое отдала бы за такую встречу наедине. Тогда ей невыносимо хотелось поговорить с Доктором, понять его намерения, но тот даже не смотрел в ее сторону. К тому же, Мисси все еще слишком боялась надолго выпускать из виду свое "второе Я", а беседовать втроем было слишком взрывоопасно. Теперь же они оба ей до смерти надоели - и Доктор, и Мастер. Лавировать между ними, ничем не выдавая того, как это разрывает ее на части, становится все труднее. Почему они оба не могут прекратить тянуть ее каждый в свою сторону и просто оставить в покое?

- Так значит, тебе понравилось, - она чуть приподнимает голову и подозрительно щурится, - Неужели? Обычно ты так разговариваешь, только если тебе что-то от меня надо. Так было всегда и вряд ли могло измениться за пару дней. Так что тебе нужно, Доктор..? - но ответить Мисси не дает, вместо этого меняя тон на насмешливый и пародийный, -  А впрочем, прошу прощения. Как я могла забыть наши уроки "нормальности"? Даже если ваш собеседник расточает дежурные любезности и задает глупые вопросы, вежливость и дружелюбие требуют поддержать разговор. Не так ли? Так что перед тем, как мы перейдем к делу, я так и быть спою для тебя еще. Правда, привлекшая твое внимание песенка куда больше в твоем стиле, чем в моем. Тебе бы нарядиться в розовые перья, нацепить на отвертку золотую звездочку - ну вылитая "добрая волшебница" бы вышла. Знаешь, чтобы посмотреть на такое, я бы даже сама согласилась вымазаться зеленой краской! Исполнили бы дуэт.

Мисси ненадолго заливается смехом, представляя себе Доктора в ярко-розовом боа. Ну а что? Некоторые его прошлые регенерации вполне могли себе позволить такое. Но нет, доставшееся ей воплощение из всего разнообразия своего смелого гардероба могло выбрать только пиджак с алым подбоем. Никакого воображения! У предыдущего хоть головные уборы были забавные, Мисси бы даже с удовольствием одолжила парочку.

- Но нет, нет, нет... Ты ведь у нас джентельмен и настоящий профессор! Может, тогда что-нибудь из "Моей прекрасной леди"? Тебе ведь нравилось это переложение Пигмалиона. Еще бы, такая вдохновляющая история о благоразумном всезнайке, которому удается превратить грубиянку с улицы в настоящую "призовую лошадь"! Все отлично, только за вычетом романтического финала. Он и Бернарду Шоу не нравился, ты же знаешь. Тот считал, что Элиза должна была бежать от нанесенного ей добра что есть духу.

И, все так же насмешливо глядя в глаза Доктору, Мисси вдохновенно и чисто начинает петь из "Without You":

What a fool I was, what dominated fool,
To think that you were the earth and the sky,
What a fool I was, what an elevated fool,
What a mutton-headed dote was I!
No, my reverberated friend,
You are not the beginning and the end...

Пока она поет, ее глаза разгораются и на лице снова появляется выражение, хотя бы отдаленно напоминающее что-то живое и человеческое.

- Доктор, а ты помнишь..? - едва закончив петь, неожиданно спрашивает Мисси, - Помнишь, как подарил мне рояль?

***

Мисси обосновалась в Хранилище далеко не сразу после несостоявшейся казни. Сначала Доктор засунул ее в некое подобие "каменного мешка". Небольшая, абсолютно пустая (не считая кушетки) и довольно темная комната, "гость" которой погружался в состояние некого подобия стазиса, не нуждаясь в пище, воде или удовлетворении каких-либо иных телесных нужд. Она до сих пор не знает, что это было за место. Возможно, ее заклятый друг создал его прямо в Тардис, а возможно, ему пришлось просить одолжения у кого-то из своих многочисленных должников и искать для нее особое помещение в одной из тюрем.

Как бы то ни было, Доктор, видимо, был потом долгое время не на шутку занят, потому что в этой темной "коробке" умудрился забыть ее на несколько месяцев. Сперва Мисси не слишком беспокоилась, так как опыт нахождения в подобных ситуациях у нее был немалый, да к тому же она быстро заметила пару датчиков наблюдения. Но время шло, Доктор не появлялся, становилось скучно и тоскливо. Она пыталась обращаться к стенам, рассчитывая на то, что он откуда-то наблюдает и непременно должен услышать ее. Однако ни вопросы, ни попытки завести отвлеченную беседу, ни даже обвинения, проклятья и брань - ничто не позволило ей добиться реакции.

Тишина начинала душить ее, и вот тогда... Тогда Мисси стала петь. Петь все что только знала, все что помнила. Сперва тихо, будто сама с собой. Потом громче и театральнее, словно устраивала для кого-то целое представление длиною в часы, дни и недели. И наконец, в отчаянии крича и ударяя кулаками в стены. Срывая голос и стирая в кровь костяшки пальцев.

Но даже когда она потеряла голос окончательно, Доктор не пришел. А пришел он лишь тогда, когда Мисси удалось достать и полностью разобрать один из датчиков наблюдения. Она уже почти подобралась ко второму, когда Доктор наконец появился... И через неделю или около того лично перевел ее в Хранилище. Там все было несколько иначе: больше пространства, больше света, больше воздуха. Там были книги и некоторые ее вещи. А главное, в середине зала на небольшом возвышении как на сцене стоял рояль - чтобы ей никогда больше не пришлось срывать голос только для того, чтобы как-то заполнить тишину.

Мисси, впрочем, тогда так и не поблагодарила Доктора за подарок, да он наверняка и не ждал слов благодарности. Ведь ей пришлось молчать еще около месяца, прежде чем она снова обрела способность разговаривать.

***

- Какой же идиоткой я была тогда, подумать только! Строила из себя героиню какого-то готического романа. Запертую в подвале безумицу, которой бросают крохи из жалости и назначают наказание за срывы. Твой "стыдный секрет" от прекрасного мира приключений и настоящей жизни. Этакое романтическое чудовище, почти что призрак.

Видимо, последнее слово снова наталкивает Мисси на мысли о музыке и она, задумчиво отведя взгляд куда-то в сторону, начинает очередную арию. На этот раз из "Призрака Оперы", но, к удивлению, партию не самого Призрака, а Кристины:

Think of me, think of me waking
Silent and resigned
Imagine me trying too hard
To put you from my mind
Recall those days
Look back on all those times
Think of the things we'll never do
There will never be a day
When I won't think of you...

Последняя фраза звучит особенно протяжно и отголосок финальной ноты, кажется, неправдоподобно долго вибрирует в воздухе. К Мисси, на время пения прикрывшей глаза и драматически прижавшей руки к груди, наконец снова возвращается ее обычное жесткое выражение и непринужденная поза. Той мягкой отрешенности, что еще пару минут назад изменила ее черты почти до неузнаваемости, словно и в помине не было.

- Нет, столь тобой любимое в твоих многочисленных спутницах амплуа "инженю" все-таки явно не по мне, - отрицательно встряхнув головой, делает она безжалостный вывод, - Мне куда больше подойдет, пожалуй, что-то вроде "Тюремного танго" из Чикаго, знаешь его? "А потом он напоролся на мой нож. Он напоролся на мой нож десять раз!"

Но Мисси не ограничивается одной цитатой. Она резко поднимает руку, обвиняющим жестом указав прямо на Доктора, и бросает ему новую песню прямо как перчатку в лицо:

He had it coming!
He had it coming!
He only had himself to blame!
If you'd have been there
If you'd have seen it
I betcha you would have done the same!

На этом импровизированный концерт, вроде бы, подходит к концу. Мисси пару секунд переводит дух, а потом все же добавляет:

- Ну что, Доктор, тебе по-прежнему нравится? Хочешь еще? Я могла бы петь для тебя вечность, но... Ты ведь не затем сюда пришел, правда?

Ее голос как всегда высокомерен и холоден, но в глубине глаз прячется что-то иное, будто затаенные неспокойствие и боль. Словно и она хочет спросить, но не решается: «Поверишь ли ты теперь, что я хотела быть рядом? И если ты сам хотя бы немного хотел того же, если правда пытался помочь... Почему у нас не вышло ничего изменить?»

Отредактировано Malloree (Вчера 23:41:39)