Мать Миранда Селина Расселл, инженер пищевой промышленности. Очень амбициозная женщина, не лезет за словом в карман. Черное чувство юмора, которым она обладает, передалось и дочери, как и любовь к науке. Отец Грегори Джеймс Расселл работал кибернетиком в одной из компаний, а позднее там же и программистом, пусть и не обладал такими амбициями, как Миранда, но всё же не упускал никогда шанса на повышение. Именно умение читать ситуацию, а также талант находить выход из любого положения, он и передал Оливии. Чувство юмора у Грегори сомнительное, но его он тоже смог вложить в дочь. Как итог, сама Оливия в подростковом возрасте шутила, что она дочь своих родителей, ведь кто еще сможет сочинить одновременно запутанную и очень черную шутку, требующую знания определенных тем?
Полное имя Оливии – Оливия Саманта Расселл.

Оливия родилась 14 октября 1998 года в США, Альбукерке, штат Нью-Мексико.
В детстве была довольно энергичным и крайне любопытным ребенком, отличалась странными наблюдениями, которые и привели ее к интересу в науке в ранние годы. На деле же все оказалось очень просто, Миранда и Грегори устали отвечать на вечный поток вопросов дочери и усадили ее читать книжки уже в пять лет.
Оливия была очень наблюдательным ребенком, и с каждым годом эта наблюдательность становилась все больше, ведь что-то постоянно не сходилось по воспоминаниям, и в восемь лет Оливия задала родителям вопрос, который позднее она начнет проклинать всю свою жизнь:
– Мам, пап, а почему светофор горит зелёным? Был же вроде синий.
– Синий? Лив, тебе точно не приснилось?
– Точно нет, я точно помню, что был синий.
– Всегда был зеленый.
Подобное Оливия, будучи ребенком, не смогла отпустить и, вооружившись желанием доказать родителям, что светофор был когда-то синим, девочка погрузилась в книжки еще больше. К сожалению, ответа она так и не находила, но изучение не бросала, в действительности проникнувшись наукой. «Наука – та же магия, только изученная,» – говорила она, где-то однажды услышав эту фразу.
В десять лет Оливия начала изучать биологию, и именно биология натолкнула ее на мысль – вот у животных есть острые органы чувств, которые позволяют им избегать опасностей, что есть у людей, кроме разума? Человек же тоже часть животного мира, и порой люди используют фразу «шкурой чувствую» или другие синонимы для описания чувства, которое уберегло их от опасного решения. У животных есть нюх, который позволяет уловить микроизменения в чужом организме, слух, который охватывает всё пространство вокруг, чувствительность к магнитному полю, как, к примеру, у голубей, по которому они ориентируются на местности. И это только несколько примеров. При таком наборе у людей не должно было быть преимущества, ведь если у людей ничего нет особого по ощущениям, то как они тогда выжили? Сколь бы умным ни был человек, против природы он бессилен, а природа – штука жестокая, в ней всегда выживает сильнейший или адаптировавшийся. Как тогда адаптировались люди, если все органы чувств у них одни из слабейших, и ставка только на интеллект?
И Оливия начала изучать данный феномен. Дурные предчувствия заинтересовали девочку сильнее всего, но иного объяснения, кроме как подсознательного анализа окружающей среды, она так и не смогла дать, хоть и чувствовала, что за этим кроется что-то большее – как можно подсознательно что-то просчитать, если об этом что-то не будет никакой информации? Но, увы, ответа Оливия так и не нашла, а потому начала перебирать варианты.
«Солнце давит,» – подумала она в один из солнечных дней, и после этого начала прислушиваться к собственным ощущениям. Солнце давило, ощущалось тепло – пачка разных излучений, в частности, инфракрасное, которое и ощущалось как тепло. Однако свет тоже ощущался странным образом, стоило только прислушаться к ощущениям, игнорируя любую другую информацию, кроме тактильной. И, после ряда экспериментов, Оливия могла точно сказать – свет было возможно ощутить кожей. Но что еще человек мог ощутить?
Магнитное излучение? Несколько экспериментов не только над собой, и был получен четкий утвердительный ответ. Разные источники электромагнитного излучения ощущались по-разному – магниты одним образом, провода – другим. Радиочастоты? Странный белый шум, который крайне сложно ощутить, был ответом. Что-то, что мешало тишине, да и все на этом.
Наблюдений было много, в том числе и за своим состоянием в той или иной ситуации, и Оливия выдвинула теорию – у людей есть-таки возможность чувствовать на физическом уровне состояние окружающей среды и даже больше, что обычно приписывают экстрасенсорике. И в четырнадцать лет Оливия назвала это «контактом с реальностью», полностью сформулировав свою теорию.
Контакт с реальностью – особая система набора изученных и неизученных органов чувств человека, которое охватывает не только физические и химические изменения в теле и окружении, но и события, которые были в прошлом или только произойдут. Эта система не настолько заметна, как, к примеру, то же обоняние или зрение, но работает на уровне, вызывающем порой сложнейшие безусловные реакции. Также эта система способна засечь и странное неизвестное, предположительно, излучение, чувствительность к которому варьируется от человека к человеку. Это предполагаемое излучение позволяет попадать в тайминги, которые порой до ужаса точные. Абсолютно удачная или неудачная комбинация событий, не связанных между собой, совпадения за совпадениями, где неизменным остаётся одно – намеренное нахождение человека в эпицентре данных совпадений. В дополнение к теории контакта с реальностью, Оливия выдвинула еще одно предположение – вероятно, люди способны чувствовать мир на куда более высоком уровне, нежели предполагалось изначально, и это всё скрыто в неизведанной части их тел. И пусть это в записях подростка и звучало как непонятный фантастический бред, Оливия и правда пыталась понять одну вещь – почему она всегда с пугающей точностью попадала в тайминги, которые даже предсказать никак не получилось бы.
Тайминги – то, что преследовало Оливию всю ее жизнь. Порой они были уморительными, порой жуткими, но всегда безотказными, и со временем Оливия начала изучать и ощущения, возникающие в период этих таймингов. А изучать там было что – странная вибрация, которая не была похожа ни на физическую, ни на вымышленную, слишком объемная, чтобы это игнорировать, слишком неуловимая, чтобы обращать на нее внимание. «Но раз обнаружишь, и никогда не сможешь это проигнорировать,» – описывала она в своих записях.
«Теория контакта с реальностью» увидела свет в лице других людей лишь когда Оливии было пятнадцать лет, и девушка решила поделиться с друзьями своим хобби по изучению мира, и в этот же момент у Оливии появилась первая доказательная база. Один из ее друзей однажды был в эпицентре аномалии, и с тех пор носил с собой странное устройство, найденное после того, как он оттуда выбрался. Пусть Оливия этим и не гордится, но она бессрочно одолжила это странное устройство, которое селило в каждом странное желание как можно скорее бежать подальше. «Сложнейшая безусловная реакция» сработала на простой странный цилиндрический объект, найденный другом Оливии несколько лет назад, при том у всей компании.
– Это не похоже на что-то земное.
– Не знаю, родители сказали, что это может быть какой-то правительственной штукой, и что лучше бы я ее выкинул.
– На Земле нет таких металлов. Иначе бы таблицу Менделеева пополнили.
– Откуда такой вывод?
– Если бы даже эта штука была из осмия, ее масса бы не была такой большой. Здесь не меньше фунта. При таких габаритах такой вес невозможен, если это не неизвестный химический элемент. Сильно фонит?
– Слушай, я не ты, всякую научную хрень не таскаю с собой.
– Но ты же фотографировал однозначно. Были какие-либо артефакты на снимках? Особенно при съемке впритык.
– Нет, ни одного.
– Отлично, значит, не радиоактивно. На токсичность проверю потом.
Первая находка, которая еще и безопасная по всем параметрам, кроме ощущений от неё, была проверена и на родителях. Оливия просто положила этот предмет в карман и принесла его за стол во время ужина. Реакция была очень однозначной – родители сразу дернулись, а затем куда-то поспешили, начав искать способы покинуть кухню, не сумев объяснить причину иначе, нежели «дурное предчувствие» и «просто хочу поесть в гостинной». И лишь после этого Оливия показала находку родителям, и Миранда лишь подтвердила её вывод об инопланетном происхождении устройства после взвешивания и быстрого тестирования материала подручными средствами. Инопланетное, но безопасное.
Несмотря на дурные ощущения от данной вещицы, Оливия начала изучать её функционал и назначение. Маленькие кнопки, небольшие галетные переключатели, которыми было усыпано устройство, были исписаны странными символами, которые, как выяснила Оливия, были простыми числовыми значениями, определяющими частоты, испускаемые устройством. Спектр частот удивлял, но их назначение было неизвестным, пока девушка не нашла скрытую кнопку, нащупав ее только чудом – подогнана она была великолепно, чтобы сливаться с корпусом в отжатом состоянии. Тогда смысл приобрели и надписи на одном из переключателей, встававшем в три позиции. Устройство могло сканировать узконаправленным пучком волн предметы и с ними взаимодействовать, выводя результат посредством неизвестной схемы. И именно тогда Оливия решила опробовать предмет в действии, так и не найдя никакого экрана на устройстве.
Выбрав в качестве подопытного свой старый компьютер, Оливия начала свой эксперимент и при первом запуске сразу поняла свою ошибку – одно нажатие, и коробка заискрила, частично взлетев на воздух, знатно напугав девушку. Впрочем, испуг длился лишь пару секунд, быстро заменившись ажиотажем. Находка друга функционировала, при том явно очень хорошо, и Оливия начала перебирать положения переключателей. Первое положение, как она поняла, работало на воздействие на объект, а второе ее удивило странным пониманием состояния вещи при активации предмета, наведенного на всё тот же старый и уже точно не работавший компьютер.
После ряда измывательств над бедным компьютером, Оливия пришла к выводу: странный предмет использовал спектр звуковых частот, передавал в режиме анализа информацию посредством контакта с пользователем либо телепатически, если то было живое существо, либо в виде закодированных электромагнитных сигналов, если то была машина. А ещё это было точно каким-то инструментом с широким спектром возможностей. Эту находку Оливия назвала просто – «инопланетный эхолокатор», ничего интереснее она так и не придумала, но оценила сполна удобство предмета, постепенно начав им пользоваться по необходимости. Как минимум, этот «эхолокатор» пригодился при починке павшего жертвой экспериментов компьютера.
Но счастье не длилось долго – находка была очень интересной и полезной, а потому у той наверняка был владелец. И, вероятно, тот самый владелец был не очень счастлив потерять свой инструмент, хоть и столько лет назад. Вопрос, кто же тот владелец, очень сильно озадачил девушку, которая то и дело думала, насколько же много проблем этот предмет может причинить, если владелец придет в ярость, посчитав, что эту штуку у него своровали. «Если явится, отдам без вопросов,» – решила девушка спустя полгода метаний, да так и оставила «эхолокатор» у себя в кармане на всякий случай. В конце концов, он неплохо помогал избегать проблем, справляясь с отпугиванием людей на ура. Но один раз этот эффект возымел обратное действие.
21 ноября 2014 года. В Альбукерке уже несколько месяцев происходили странные события, связанные с пропажей людей. Люди пропадали на неделю, а потом возвращались изменившимися. Каждый пропавший человек после возвращения громко заявлял, что весь мир выглядит иначе, что события, которых не было, происходили и описывали их с поразительной точностью. Еще больше озадачивало то, что некоторые заявляли, что проживают день, в который пропали, уже множество раз, и каждый раз это была «другая реальность». Один человек и вовсе заявил, что прожил один и тот же день пятьдесят три раза, и всё это были параллельные миры. Пусть полиция этого и не разглашала, а власти заминали происходящее как могли, слухи разлетались с невообразимой скоростью, и точность информации каким-то образом была безукоризненной. Однажды пропал и учитель по физике в школе, в которой училась Оливия. И именно 21 ноября у нее стоял урок у этого преподавателя. Именно в тот день школа, наконец, нашла замену пропавшему преподавателю.
Заменой была женщина средних лет, одетая в неподходящий для ее возраста брючный костюм с аляпистым платком вместо галстука. Яркий макияж удивительным образом вписывался в этот образ слегка чокнутого физика, который явно пытался молодиться. Представилась она Наоми Ватанабэ, ученым, ушедшим в отставку и решившим осесть в Америке, чтобы передавать знания новому поколению. При всей этой аляпистости, Наоми создавала впечатление доброй женщины, которая очень хорошо понимала, как объяснять сложный материал простым языком, а при индивидуальных объяснениях легко переключавшейся на терминологию, понятную тому или иному ученику. Внимание Оливии сразу зацепила одна деталь в образе женщины – её походка, слегка покачивавшаяся и полная едва заметных проверок стабильности пространства под ногами, словно бы мисс Ватанабэ была моряком со стажем, не доверяющим полу под ногами. Но Оливию напрягло далеко не это, а странная несогласованность движения губ женщины и четкой речи на английском языке. Говоря на четком английском вслух во всеуслышание, женщина, согласно артикуляции, будто бы и не говорила на этом языке вовсе.
Дурное предчувствие охватило Оливию сразу, будто бы женщина перед ней была совсем не проста, как казалось на первый взгляд. Помимо данных странностей что-то ещё в ней напрягало, и это что-то заставляло напрягаться не хуже «эхолокатора» в кармане. И предчувствие лишь усилилось, стоило Наоми попросить после окончания урока девушку задержаться всё с той же несогласованностью речи и артикуляции.
– Что у тебя в кармане? – Наоми безошибочно указала на карман, где тяжелела странная находка, и Оливия нахмурилась.
– Мои вещи, очевидно, – ворчливо ответила Оливия, поежившись под внимательным взглядом женщины, которая лишь отмахнулась.
– Попробуем тогда другой вопрос, – произнесла Наоми, откинувшись на спинку стула, – Какого цвета светофор?
– Зелёного, очевидно, – пусть и уверенно внешне ответила Оливия, но внутри аж дернулась. Происходило что-то немыслимо странное, и Наоми, хмыкнувшая своим мыслям, не облегчала ситуацию. – Но вы хотели услышать «синего»?
Как оказалось позднее, именно этот ответ и был правильным, а Оливия безошибочно предположила, что вляпалась по самую макушку. И, пусть она и получит ответы на все свои вопросы, эти ответы будут далеко не самыми простыми для осознания.

Той женщиной оказалась Доктор — одна из многих следовавших друг за другом путешественников во времени, которые следили за сохранностью Вселенной. Аномалий, подвергавших реальность опасности, было много, как было много и страшных трагедий, которые неизбежно приведут к краху всего и вся. И здесь вступали в игру Доктора, один за другим выступая войском в лице одного человека против опасности.
— То есть тебя так и зовут? — поинтересовалась сразу Оливия, стоило ей услышать об этом, и Доктор тогда лишь хмыкнула.
— Нет, это титул. Титул, который опасен настолько же, насколько и важен для самой Вселенной.
Титул — так просто и незамысловато, если бы не одно "но" в виде истории этого титула, походившего на сказку.
Давным-давно, когда — точно уже не сказать, была раса Повелителей Времени. Их технологии позволяли не только играться с законами природы, но и вмешиваться в ход событий во Вселенной. Путешествия во времени были для них обыденным делом, как для людей полет на самолёте. Жили они на планете, названной Сияющим миром Семи Систем, на Галлифрее. Были они расой, что лишь наблюдала за Вселенной, но не вмешивалась ни в одно событие, осознавая свою мощь, технологическое и биологическое превосходство. Но так не могло длиться вечно, и появились далеки, ставшие угрозой настолько серьёзной, что даже Повелители Времени отступили от своей позиции, выступив против грозного врага, что привело к Войне Времени, а та, в свою очередь, принесла неисчислимое количество несчастий всем мирам во Вселенной.
Доктор — один из Повелителей Времени, был тем, кто поставил точку в конфликте двух сильнейших рас, уничтожив и саму Войну Времени, и обе расы заодно. Цена была огромной, но война закончилась, угроза разрушения Вселенной далеками отступила. Но Вселенная — штука нестабильная, и присмотр за ней попросту необходим, и это стало призванием Доктора, сделав его той фигурой, чьё существование критически важно для поддержания естественного хода вещей.
Время должно идти, а события происходить друг за другом в чётком порядке, не нарушая очередности — таков порядок. Но Доктор был всё ещё живым существом, пусть и происходившим из могучей расы, подобной богам, и однажды он попросту погиб ради Вселенной, которой восхищался и которую любил больше всего в этом мире.
Первые пилоты, что нашли ТАРДИС, ту самую синюю будку, рассекавшую лихо пространство и время, изучили технологии сгинувшей расы и переняли эстафету долга. "Доктор — это не просто имя или титул. Доктор — это идея, а идеи должны быть бессмертными."
Чем это не красивая поучительная сказка, где главный герой — самоотверженный и сильный настолько, чтобы легко щёлкать проблемы вселенского масштаба как орешки? К тому же, ни единого доказательства правдивости этой легенды не было найдено ни одним из пилотов ТАРДИС, той самой череды Докторов, происходящей с Земли, и Оливия впервые даже не сдержала ироничного хмыка, узнав, с чем сталкивается наставница по долгу своей службы.
Люди сочиняют небылицы, лишь бы сохранить собственный рассудок. А сказка и правда красивая, полная и приключений, и драмы, и романтики со звёздами в ночном небе. И разве плохо, если в итоге из этой истории появилась такая фигура, что заботится о сохранности всего сущего, как Доктор?
Наблюдая за наставницей, Оливия пришла к выводу, что совсем нет. Разве это цена? Всего-то несколько сломанных человеческих судеб ради сохранности мира. Трагичная судьба пусть и навевает мрака, но, пожалуй, именно у Докторов было и есть то, чего не было у остальных — немыслимой свободы, и хотя бы за это каждый человек готов отдать жизнь без вопросов.
— А что будет, если ты погибнешь?
— Моё место займёт преемник, и появится следующий Доктор.
— А у тебя он есть?
— Пока что нет. Сложно найти идейного человека, готового отказаться от всего ради Вселенной и рисковать жизнью постоянно.
На это Оливия ответила не сразу, размышляя о происходящем.
Мир оказался куда сложнее, чем казалось на первый взгляд, и, пусть это и было очевидным, но тем не менее это ужасало. Столько всего опасного и неизвестного. Да и наверняка дело не только в идейности, идейных было как раз-таки много. Вероятно, список был куда больше, но для красного словца умалчивался.
— А я могла бы стать преемником? — задала после молчаливой паузы Оливия, а Доктор хмыкнула.
— Я, конечно, отчаянная, но не настолько, чтобы рисковать детьми.
— Ой, брось, мне почти восемнадцать, — не моргнув и глазом, соврала Оливия, — И, кажется, я нравлюсь Ави, — Доктор вопросительно подняла бровь, а Оливия махнула рукой, — Ну, твоей несомненно живой будке. "Не волшебник выбирает палочку", знаешь.
Доктор расхохоталась на такое заявление, но в итоге согласилась с одним условием — Оливия бросит все свои силы на учёбу, благо, что в библиотеке ТАРДИС было много необходимой литературы. "И не отлынивай, а то у дома высажу," — пригрозила женщина, а Оливия усердно кивала на это.
Отлынивать и правда не выходило, но девушка и не жаловалась, наконец, ощутив, как скука, преследовавшая её всю жизнь, развеялась. Разные миры, разные времена, открытый космос и возможность быть где и когда угодно, а вместе с этим и огромное количество крайне любопытных технологий и информации о них.
Вместе с этой информацией Оливия смогла и изучить находку, которую так и не вернула другу, обнаружив крайне интересную информацию. Эта находка оказалась звуковой отвёрткой, и, достав её спустя несколько месяцев из кармана, Оливия впервые смогла прочитать символы на ней, которые стали отчего-то вполне себе внятным текстом. Приятно удивившись, что она всё правильно поняла по значению надписей, девушка решила всё-таки сохранить её, не отдавая наставнице, у которой была своя, и выглядевшая совершенно иначе, нежели имевшаяся у девушки. Но, судя по символам, которые видела Оливия до первого полноценного посещения ТАРДИС, эта отвёртка и правда была связана с той, что пусть и успокоило, ведь никто точно за ней не придёт, вновь подняло один вопрос — кому именно принадлежала эта отвёртка и почему фонила как все те аномалии, с которыми сталкивалась наставница Оливии и которые ей были продемонстрированы как учебные материалы? Но вопрос так и остался неотвеченным, и девушка погрузилась в учёбу с головой, естественным образом перестав скрывать наличие предмета у неё.
Учёба Оливии давалась легко, и наставница, продолжавшая своё дело, явно этим гордилась. "Я сорвала куш — когда наступит время, и ты займёшь моё место, пожалуй, уже о тебе будут слагать легенды следующие поколения," — полушутя, горделиво заявляла наставница, вызывая лишь закатывание глаз у своей подопечной.
Одно в этом не давало покоя Оливии — те самые сказки, намеки на подтверждение которым находилось в библиотеке. Но, увы, только в части, пока в истории о Докторе сохранялись несостыковки, похожие на простые сюжетные дыры. «Может, кто-то редактировал текст, чтобы создать из реальной личности миф?» — предположила Оливия. "Может, тот, кто сочинил это всё, просто устал?" — предположила тогда в ответ Доктор, а Оливия хмуро кивала в ответ, смирившись с чувством подвоха во всей истории. Да, самое логичное предположение выдала именно наставница. Даже если Повелители Времени и существовали когда-то, шанс того, что кто-то по имени Доктор действительно существовал, крайне мал.
Годы шли, и Оливия постепенно осваивалась в ТАРДИС всё больше, начав изучать техобслуживание под чутким контролем наставницы. Так она и узнала один главный секрет пилотирования — ТАРДИС не рассчитана на пилотирование человеком и требует симбиоза. Но люди не способны быть в симбиозе с таким существом, а потому создали целый ряд оснащения и переделали часть схем, чтобы нивелировать видовые различия. «И при этом Повелителей Времени считают сказкой, блеск,» — саркастично размышляла Оливия, так и не озвучив мысль вслух.
— Схема "Имитатор" — важнейшая часть для пилотирования. Без неё мы бы не смогли даже экран запустить на этой малышке, — говорила Доктор, ласково похлопывая по части механизма. — Наступит время, и тебе потребуется воспользоваться этой схемой, когда связь со мной будет потеряна, — наставница говорила серьёзно, и от этих слов Оливию пробирало дерьмовое предчувствие вновь. Счастье долго длиться точно не будет, и в этом девушка была уверена, впитывая каждую крупицу информации, ведь, Оливия поставила бы что угодно, наверняка совсем скоро ей придётся воспользоваться данным устройством для имитации симбиоза.
И она оказалась права, ведь немногим после того, как ей стукнул двадцать второй год, случилась трагедия, и Оливии пришлось вспоминать всё, чему научилась, отправляясь в сольное путешествие.
— Выходит, теперь я тут за главную? — стоя перед панелью и сжимая ладонь, пощипывавшую от заживляющего спрея, потерянно произнесла она, пока глухая скорбь, передававшаяся через телепатический элемент схемы "Имитатора", непривычно звучала в её голове, вторя эмоциям девушки.

Оливии принять титул было сложно. Разве недоучка может быть Доктором? Доктор — тот, кто способен придумать всегда и везде план по решению проблемы. Доктор — это тот, кто обладает знаниями, навыками и недюжинным интеллектом. А что было у Оливии? Только внимательность, неплохие мозги да ТАРДИС, чьё чувство юмора оставляло вопросы. Ну и немного знаний, которых катастрофически не хватало для полноценной деятельности.
— Не пытайся подбодрить меня числами, Ави, все равно не понимаю, что именно ты мне тут сейчас показываешь, — ворчала первое время Оливия на ТАРДИС, окружив панель управления книжками-инструкциями, написанными предыдущими Докторами, стараясь держать контроль над происходящим в ее жизни и не давать слабину.
Начинать деятельность было тяжело — никто не предупреждал новоявленного Доктора о том, какие выборы и ситуации преследуют этот титул. О, а выборов и ситуаций оказалось много, и Оливия погрузилась в изучение содержимого библиотеки и, в частности, дневников прошлых Докторов ещё больше в поисках ответов на свои вопросы. В частности, как заставить язык повернуться и назваться иным именем, что предписывает далеко не самую радужную судьбу.
— Теперь я совмещаю учёбу в универе с работой, да, Ави? — спрашивала порой Оливия, а в ответ получала лишь телепатические отзвуки в очередной раз сочинившей какую-то шутку ТАРДИС, уже давно получившей имя Авис.
Первой миссией, самостоятельной от и до, оказалось закрытие разлома, спровоцированным нарушением причинно-следственной связи в далёком будущем. "Плавящийся город," — поэтично называла тот город порой в диалоге с собой в рубке Оливия, припоминая это приключение. Нарушение логики, решения и действия, переступавшие грань абсурда, чтобы просто добраться до эпицентра проблемы, а затем и вовсе отчаянное решение взорвать аномалию изнутри — так она и дебютировала под растерянные и напуганные взгляды людей, столпившихся на площади в небольшом научном городке, здания которого расплывались подобно восковым фигурам, плавящимся под палящим солнцем. ТАРДИС, припаркованная неподалёку вручную из-за отсутствия плоскостей в пространстве, улетать отказывалась, явно испытывая неприязнь к аномалии, была ещё одним взглядом, что давил на плечи испуганной девушки, лихорадочно искавшей решение. «Ещё и заперлась, экая засранка,» – устало ворчала Оливия, стоило приключению в этом городе подойти к концу, и событиям возобновить свой естественный и единственно верный ход, позабыв о том, кто именно спас это место. Но, пожалуй, Оливия была этому даже рада – уж лучше пускай она одна помнит тот дрожащий и сомневающийся вопросительный тон, когда она представлялась другим по титулу. Посрамить столь громкое имя своим поведением ей не хотелось от слова совсем.
Годы шли, и постепенно потрясение улеглось. Как Оливия и ожидала, боль осталась, но стоило, наконец, ей привыкнуть к новому имени, так стало полегче. Привыкнуть к событиям, происходившим за бортом, ей удалось достаточно быстро, пока девушка не наткнулась на один из миров, где вовсю развернулась война между двумя мультипланетарными государствами. Технологии развивались с безумной скоростью, но не это озадачило Оливию.
В этот раз ТАРДИС было больно. И речь шла не об эмоциональной боли, а о реальной, будто бы её разрывает на кусочки, и «Имитатор» достоверно передал это ощущение. Всё перестало работать как надо, и первая поломка произошла довольно быстро — потребовалось пяти минут пребывания на местности с попыткой припарковаться, чтобы системы ТАРДИС отключились с неприятным звуком и режущим сознание ощущением. Авис завершила свой полёт, уткнувшись в прожженый песок боком со всего размаху. Приземление и правда вышло крайне жестким, и Оливия, спустя время очнувшись от такого жуткого набора ощущений и выбравшись с трудом наружу, лишь порадовалась тому, что выжила, ловя себя на очередном ощущении, которое заставляло сжиматься всем телом, стараясь занять как можно меньше места, ведь бежать-то некуда.
Здесь что-то было не так. Совсем не так. И дело даже не в том, как ТАРДИС приземлилась и что с ней случилось. Дело было в самой местности, каждый атом которой был пропитан чем-то неестественным, мёртвым, утягивавшим в неизвестность и будто бы противоречащим самому себе. И теперь девушка была наедине с собой, впервые за несколько лет не ощутив отклика от ТАРДИС, которая лишь валялась в песке и не подавала привычных признаков жизни.
— Господи, где я вообще? — логичный вопрос, озвученный девушкой сразу, подвёл черту в осознании ситуации. Одна посреди пустыни, пока сверху сияло давящее, но ничуть не согревающее солнце, небо странного синего оттенка, за которым словно бы крылась чернота, звуки, что раздавались едва уловимо либо чуть раньше, либо чуть позже, стоило только прислушаться. Всё здесь кричало о том, что так быть не должно. Такого не бывает.
Это событие впоследствии сделало Оливию довольно известной фигурой во Вселенной, ведь она восстановила ткань реальности, закрыв аномалию, что являлась Пустотой посреди войны двух видов странных гуманоидов-жуков, одним из которых руководило довольно малочисленное войско далеков. И пусть это и правда было достижением, всё произошло не без потерь — все, кто был в этой Пустоте, безвозвратно исчезли, как и целые звёздные системы, и теперь там был лишь мёртвый космос даже без единой пылинки. Лишь пространство и время, да звёзды, светившие издалека на этот чистый лист.
И всё это по одной простой причине – взрыв, который Оливия устроила в свой дебют, аукнулся совсем не там, совсем не тогда, когда было нужно, ударив отдачей по совершенно ни в чем не виноватым расам гуманоидных жуков, которые начали тыкать друг в друга пальцами, обвиняя в происходящем. И далеки ситуацию делали только хуже, подливая масла в огонь, на который сбежались в ловушку и несколько агентов Времени, которых, заимев ненадолго в союзники, Оливия вскоре и потеряла в одном из сражений, забрав на память оснащение.
Несмотря на то, что Оливия уже привыкла к титулу, всё-таки одна вещь не давала ей покоя — почему далеки так на неё отреагировали? Почему называли Повелителем Времени, даже не потрудившись просканировать? Разве эта раса действительно существует? Неужели в библиотеке ТАРДИС были ошибки в исторических книгах? Что именно далеки знают о Докторе, раз так его боятся?
Кто такой Доктор, раз само его имя способно оборачивать даже грозных легендарных врагов Повелителей Времени в бегство?
И где, собственно, тогда он сам? Далеки же не могли просто взять и даже не удивиться появлению нового Доктора, если того так просто можно было бы убить. Испугались – да, но ничуть не удивились, лишь, кажется, обновив свою базу данных.
Ответов, естественно, никто Оливии давать не собирался, и девушка лишь вновь и вновь возвращалась в библиотеку ТАРДИС, пытаясь найти ответы на свои вопросы, наконец, обратив должное внимание на несостыковки, пока жизнь шла своим чередом.
Количество проблем во Вселенной поражало, и Оливия раз за разом поражалась тому, насколько же много всего происходило вокруг. И всё это было глобальными катастрофами, в которых выживание – это просто немыслимое чудо. Однако при этом количество культур, видов и миров поражало даже самое смелое воображение, и, пожалуй, Оливия впервые начала понимать, почему же в той красивой сказке отдельно выделяли именно любовь Доктора к Вселенной – не любить это разнообразие и красоту было невозможно. Миллиарды звёзд, миллиарды событий, и всё это связано в одну единую историю, у всей реальности был свой ритм, своя мелодия, состоявшая из голосов живых существ и шума астрономических объектов. Вселенная была наполнена жизнью, и эта жизнь чувствовалась во всем и, если прислушаться к ощущениям, Оливия даже могла коснуться этого глобального ощущения, что резонировало с каждой клеточкой тела. «Контакт с реальностью» – ощущение было взаправду реальным.
Однако, как прекрасна была Вселенная, так и ужасна в деталях. Как и любой живой организм, она полнилась несовершенствами и ошибками, и это могло её уничтожить в любой момент. «Поэтому и нужен Доктор – он лечит Вселенную, даже если порой это требует масштабного хирургического вмешательства для продолжения ее существования,» – так писала в своём дневнике Оливия в свой сороковой год жизни, с горечью оглядываясь на собственное прошлое и настоящее.
Ей пришлось пройти довольно большой путь к этому моменту, и во Вселенной уже не осталось тех, кто не знал бы её лица. Её личность стала крайне известной общественности в любой пространственно-временной точке, и теперь порой ей даже не требовалось произносить титул, ставший ей именем, начав затирать в памяти истинное имя, чтобы обратить врагов в бегство. Её начали бояться, однако могла ли она повлиять на это?
Либо боятся, но живут, либо считают героем, но умирают от разрушения Вселенной.
Её задача – это излечение Вселенной, а не ее населения, и, если потребуется пожертвовать меньшинством ради спасения большинства и предотвращения хаоса, у нее нет права отказываться от этого. «Ведь что такое жизнь человека в сравнении с жизнью Вселенной? Что такое жизнь расы в том же сравнении? Всё равно, что ничего, масштабы до абсурдности несопоставимы,» – такие выводы выводила девушка в своём дневнике раз за разом, с каждым годом ощущая всё большую тяжесть прожитых событий и лет.
Да, пожалуй, Наоми была права – она и правда оказалась хорошим Доктором. Но кто ж знал, что именно Доктору приходится быть одновременно и панацеей, и самой жуткой болезнью для Вселенной?
– Неужто я старею? – усмехалась Доктор перед зеркалом, впервые за все эти годы рассматривая себя в зеркале более детально.
Она была уже не тем подростком, что переступил порог ТАРДИС, держа в руках неизвестного происхождения звуковую отвертку, теперь перед ней стояла лишь молодая женщина лет двадцати семи на вид с неподходяще тяжелым взглядом и твердой на решения рукой.
– По идее, я должна быть старше, – подметила тогда Доктор, щупая собственное нахмуренное лицо. – Минул шестой десяток, а я выгляжу даже не на тридцать. Твоих вибраций дело, Ави?
Старела Доктор и правда медленно, что не могло не напрягать. Пусть она и давно поняла, в чем дело, всё-таки видеть себя молодой при таком фактическом возрасте всё ещё казалось… неправильным? Люди столько не живут, но вот она стоит, смотрит самой себе в, казалось бы, подвыцветшие глаза. Да, она будет долго жить, но все-таки не вечно, и подобное селило отвратительное ощущение обреченности – однажды ей придется взвалить всю эту ношу, сопутствующую титулу, на плечи следующего человека. И, наверное, это было еще одним поводом прожить подольше, ведь чем дольше она живет, тем дольше не придется искать преемника, который подхватит общее дело Докторов прошлого.
Технологии тоже на месте не стояли, и Доктор довела до ума схему «Имитатор» ближе к семидесяти годам, наконец, усовершенствовав и телепатическую связь, и схему, отвечавшую за имитацию симбиоза. И, пожалуй, только тогда Доктор и смогла сполна понять, что же именно шутила порой ТАРДИС и некоторые её мотивы. Всё оказалось так закономерно, и Доктор, наконец, выдохнула, стоило появиться не только отголоскам эмоций этого немыслимо сложного и высокоорганизованного существа, но и вполне внятным телепатическим посылам.
– Вот теперь мы с тобой точно неразлучная команда. Как минимум, на срок моей жизни, – усмехалась Доктор в первое время после усовершенствования «Имитатора». – Теперь я смогу понимать твои шутки сразу, а не после ряда логических измывательств над собственным разумом. У обеих теперь есть хотя бы один собеседник, да, Ави?
Вопросов у Доктора к ТАРДИС накопилось много, и это положило начало совершенно новому опыту путешествий по пространству-времени. Более не было сомнений в происходящем внутри ТАРДИС, больше не было вопросов, что с той происходит в той или иной аномалии. Появилась действительно команда из человека и машины, которые решают проблемы Вселенной одну за другой.
Правда это не избавило от периодических шуток, при том довольно жестоких, со стороны Авис, как, например, поздравление в юбилей девушки.
– Вот это ты мне подарок подогнала, конечно, – ворчала Доктор, морщась, стоило Авис доставить своего пилота в эпицентр очередной аномалии, – Только не говори мне, что тут опять какое-то дерьмо, которое снова попортит мою репутацию. И не пищи на меня, я не собираюсь тратить драгоценное время в процессе решения проблемы на объяснение своих действий окружающим, сама же знаешь, что у нас с тобой нет такой роскоши. Но шутка хорошая. Снова хочешь увидеть плавленые дома?
Возвращение к истокам в свой юбилей – неприятный подарок, пусть и довольно символичный. Снова в тот же город, где она и дебютировала в его будущем. И снова там какая-то масштабная беда, которая произошла задолго до событий «Плавящегося города», которую Доктор пусть и с трудом и пару раз чуть не оказавшись при смерти, но решила. «Королям нельзя есть яблоки познаний, гордыня приводит к беде,» – так описала в дневнике это приключение Доктор, сидя на пороге Авис и смотря на город, что удалось спасти в этот раз без жертв, под аккомпанемент телепатических спокойных передач своей технологичной напарницы.
Возможно, в этом и заключался её подарок – увидеть, как далеко она зашла, вспомнить, с чего начинала, и осознать, как же сильно изменился её подход. Доктор и правда набралась опыта, и теперь без страха смотрела на аномалии и трагедии, с гордо поднятой головой встречая новых противников и протягивая твердую руку помощи жертвам катастроф. Ей теперь даже не требовалось оружие, ведь главное оружие, что было всегда при ней, таилось в её же черепной коробке.
– И все-таки, чья это отвёртка? – задалась вопросом Доктор, достав из кармана таинственный предмет.
И снова – ответа на него так и не нашлось. Но, чьей бы эта отвёртка не была, она обязана поблагодарить бывшего владельца за неё, ведь именно эта отвёртка не раз спасла ей жизнь.