Если бы ему, высшему вампиру Эмиелю Регису Рогеллеку Терзиефф-Годфрою, задали прямой вопрос о том, за каким лядом ему понадобилось прибиться к этой странноватой компании, то он, пожалуй, не смог бы дать на этот вопрос никакого убедительного ответа. И даже хваленая, отточенная десятилетиями жизни и оставленными им ныне бурными возлияниями "элоквенция" его бы не выручила.

Допустим, сперва он мог бы оправдать то, что покинул свое уединенное убежище на древнем кладбище, личным интересом к ведьмаку. Не каждый ведь день удается понаблюдать с близкого расстояния за "охотником на чудовищ", особенно если сам ты, самым деликатным образом выражаясь, в некотором роде чудовище. Затем он, пожалуй, мог бы сослаться на то, что в затруднительной ситуации просто не мог оставить своих спутников без помощи. Но когда вся группа давно ушла на безопасное расстояние от форта "Армерия" и даже раненый поэт перестал нуждаться в постоянной заботе лекаря, все отговорки закончились. А Регис не только не покинул своих случайных знакомых, но даже помог выбрать новую цель их путешествия, Каэд Дху, и предложил свои услуги проводника и переговорщика о поисках Цири с друидами, среди которых у него имелись знакомства.

Теперь ему даже не приходилось больше двигаться чуть на расстоянии, невидимо от них, а потом нагонять и появляться перед приятелями "из воздуха" в те моменты, когда от его присутствия могла быть польза. Напротив, он ехал впереди всей процессии на добытом ведьмаком под Армерией коне, выбирая дорогу и высматривая возможные опасности так, будто сам не являлся самим воплощением понятия "возможная опасность".

Впрочем, насчет последнего больше волновался не он, а остальные. Регис вообще особо ни о чем не волновался. Правда, не слишком приятно было наблюдать за тем, как люди, еще пару дней назад бросавшиеся на его защиту, когда ведьмак приставил ему меч к горлу, и не отступившиеся даже получив шанс, так сказать, воочию лицезреть так тщательно скрываемые им от чужого взгляда клыки, теперь частенько косились на него с опаской и вздрагивали, если он уж слишком тихо и неожиданно к ним приближался. Прям хоть, помимо торбы с травами, навешивай на себя еще и колокольчики.

Дошло до того, что пару раз, улучив момент, спутники даже уединялись на небольшой совет без его участия. И Регису вовсе не нужно было их подслушивать или читать их мысли, чтобы догадаться: темой тайных разговоров была его собственная, в прямом смысле "неотразимая" личность.

А ярче всего особое отношение к вампиру становилось очевидным ночами. Регис не раз намекал, что во сне нуждается далеко не так сильно как они (а если по правде, так вообще почти не нуждается) и мог бы взять на себя ночные дежурства, но его новые товарищи упрямо отказывались пользоваться этим щедрым предложением. Видимо, спать под охраной вампира теперь, не упившись до поросячьего визгу самогоном из мандрагоры и полностью осознавая, на чью милость они себя отдают, было для них уже слишком.

Вот и в ту ночь, когда большую часть дружины сморил сон, Регис остался у костра не один, а в компании Геральта...

Ведьмак, поначалу пытавшийся изгнать его чуть ли не силой, был теперь, казалось, ближе всех к тому, чтобы по-настоящему смириться со столь экзотическим спутником. Возможно, потому как он единственный понимал, что такие высшие вампиры как Регис для людей - словно стихия. Бояться или бороться можно, но особого смысла нет. Все равно исход любой их встречи решит лишь слепая удача и возможная милость или немилость природы. У остальных же головы были забиты всякими суевериями и чисто человеческими страхами.

Регис не раз подумывал о том, насколько разговор начистоту мог бы помочь разрядить обстановку. Но все никак не случалось подходящего случая, да и слов не находилось. Как и теперь, когда разговор с Геральтом, начавшийся с какого-то незначительного практического вопроса, довольно быстро превратился в пустое перемелевание слов - что для вампира, впрочем, было совсем не в тягость. Но вот для уставшего ведьмака, чья человеческая природа тем сильнее брала верх, чем дольше он пребывал без постоянной подпитки своими элексирами, в такой час уже совсем скоро могло стать делом, если не трудным, то точно не приносящим удовольствия.

Потому, как бы приятна ему ни была компания Геральта, Регис постепенно старался говорить все меньше и проще, а больше - прислушиваться к ночи.

И вот, он услышал его. Будто сдавленный крик или плач. Но не здесь, как если бы звук раздался в лесу или его донесла бы река. А как будто откуда-то из-под земли.

Пока еще не подавая виду, что что-то не так, вампир украдкой взглянул на Геральта: слышит или нет? Если нет - возможно, следовало бы попробовать разобраться в одиночку.