Каждый мужчина старше 25, который возникал в жизни Беллы, делал эту самую жизнь критически невыносимой. И еще немного — невыносимо скучной.
Большой красивый дом в пригороде, белый штакетник, по одному ребенку каждого пола, хорошо зарабатывающий муж — воплощенная американская мечта посреди безликого Плезантвью. Белла смотрит в зеркало, немного сходит с ума, плачет в автобусе, проходит через подсвеченный флуоресцентными лампами супермаркет, машинально набивая корзину обычными продуктами, по ночам ворочается от медленных и сбивающих с толку снов. Вы знаете, как это бывает.
Вы так долго стремитесь воссоздать вокруг себя идеальный рай с рождественской открытки, и постепенно — очень, очень медленно — спускаетесь в персональное опустошающее чистилище. Спускаетесь настолько медленно, что даже не замечаете, как за спиной уже в пепел сгорает единственная узкая тропинка назад. И куда повернуть, если Белла уже провела свою единственную жизнь в качестве домохозяйки и трофейной жены?
Белле 38. Еще никогда она не была так красива; знаковое красное платье на ней стоило больше средней зарплаты среднего соседа, и Мортимер смотрел на нее все еще с безукоризненной любовью — нет, обожанием, обсессией, гиперфиксацией, как будто в жизни не встречал ничего более впечатляющего.
Раньше это — все это — было пределом ее мечтаний. Главным стремлением. Целью всей жизни.
Но время словно было неправильным. Оно двигалось слишком быстро, ей было 25, потом 30, потом 35, как целые главы, пропущенные в интересной книге. Белла начала говорить себе, что это ненормально, это ненормально, это не то, как должна ощущаться жизнь.
Сначала она пытается найти себе новое хобби. Пилатес, йога флоу, улыбчивые мамочки в два часа дня со смузи и шейкерами. Книжный клуб у соседки в гостиной, мясная запеканка, феминистская литература (лучшие издания, купленные на деньги мужей). Потная качалка в плохом районе города, травма запястья и Дон Лотарио.
Он выделялся своей экспрессивностью и харизмой в этом сером ничто вокруг, и вечерний флирт с ним действительно помогает на какое-то время отвлечься. Дон стал ее новым хобби. Белле нравилась эта игра, это желание на острие ножа, которое никогда не переходило ни во что физическое; только улыбки с подтекстом, помощь с весами в залах, прогулки до дома. Это было весело — какое-то время. Но недели сменяли друг друга, а взаимодействие, которое ощущалось таким опасным и натягивающим нервы в начале, стало таким же обыденным, скучным, невыносимым, как поцелуй в щеку мужа перед сном каждый вечер. Потом Дон начал вести знакомый вечерний флирт с сестрами Калиенте, и, внезапно, что-то, что было особенным, стало оскверненным. Белла отстранилась. Это ощущалось как предстательство даже больше, чем машинальная жизнь с мужем.
Потом Белла начала пить.
Не капитально, но каждый день. Сухой мартини в полдень. Бокал вина, когда дети возвращаются из школы. Виски на пару с Мортимером. Сначала алкоголь помогает отвлечься от тошнотворной обыденности в ее жизни, но совсем скоро приятное отвлечение переходит в постоянное головокружение и смазанные дни. Постоянная тошнота и потеря ориентации в пространстве. Это еще хуже, чем просто существовать.
Зарождающийся алкоголизм был вскоре отринут, как и остальные унылые вещи. Белла постепенно превратилась в призрака самой себя, который обитал только в самых любимых воспоминаниях. Не в этой реальности вокруг.
Тогда Белла возвращается к давно утраченной страсти: наблюдение за звездами. Звезды были так далеко, и так хотелось исчезнуть, раствориться между ними. И среди всего этого космического сияния в какой-то день нашлись те, кто был готов ей с этим помочь — не бесплатно, это было что-то вроде взаимовыгодного обмена. Инопланетяне предложили Белле сбежать из своей жизни, пропасть так сильно, что не останется и возможности снова найти ее. Взамен они хотели просто изучить ее мозг: они говорили, что она особенная, одна такая в галактике, и это тоже подстегнуло искру в ее душе разгореться снова. В своей обычной жизни Белла привыкла быть никем, одной из многих. В телепатических разговорах с инопланетянами в процессе наблюдения за дальним космосом она ощущала себя всемогущей, творцом своей судьбы, кем-то, кто мог стереть не себя, но каждую строчку этой истории из предающих мужчин без души, истончения своей личности в угоду обществу пригорода, поверхностных отношений и малодушных разговоров о бессмысленных вещах, пустых дней без смысла и без цели, целых лет, отданных на то, чтобы засунуть себя куда подальше, а интересы своей семьи на первое место, и-
Внезапно на улице снова декабрь, и Белла, понимает, что в последний раз была счастлива перед рождением Кассандры, но с тех пор прошло уже 16 лет, но иногда ей просто нужно напоминать себе об этом.
Мормитер начинает смотреть с восхищением, обожанием и обсессией на Дину Калиенте.
Белла начинает планировать собственное убийство.
***

День Х, который она так долго планировала, наступил все равно внезапно. Когда планируешь и соединяешь кусочки этой придуманной тобой истории так тщательно, дотошно и придирчиво, время, как и неважный мир вокруг, стирается. Белла снова начала улыбаться — отстраненно, словно мысли ее были не здесь, но, кажется, этого никто не заметил? Начала вновь блистать, флиртовать с мужем и Доном, быть образцовой хозяйкой и матерью. Все снова были от нее в восторге. Больше всего в восторге Белла была от самой себя.
Под уже ставшим таким родным и заполняющим ее сердце без остатка звездным небом на крыше дома Дона Лотарио Белла беспечно подпевала незатейливой мелодии, которую крутили по радио. Ее пальцы гладили телескоп, пока она делала вид, что слушает его омерзительные подкаты. И вот это раньше ей нравилось? Вот это жалкое тело?
Дон подошел поближе и оперся руками на перила по обе стороны от Беллы. Если хоть раз еще хоть один мужчина попробует ограничить ее свободу, если он хоть подумает об этом, то она, черт побери…
Но не время впадать в ярость сейчас. Нужно отыграть свою роль до конца, нужно закончить эту постановку. Больше никогда жизнь и желания какого-то очередного мужчины не будут значить больше, чем ее собственные. Больше не нужно будет быть удобной, послушной и не имеющей собственного мнения. Нужно только закончить это, закончить этот вечер.
Белла улыбнулась — так приторно, словно хотела залить Дона кленовым сиропом. Ее месть не была холодной, она была продуманной и сладкой, такой, от которой невозможно было оторваться.
Дон наклонился ниже, чтобы поцеловать ее. Белла, все так же мягко улыбаясь, нежно положила руки ему на грудь и аккуратно отстранила его. Не сейчас, Дон, и, если честно, вообще никогда.
— Ты не мог бы, пожалуйста, принести стакан воды со льдом? Очень жарко, — Белла осторожно придвинулась ближе, прижавшись губами к мочке уха Дона, и прошептала. — Я правда вся горю.
Белла отстранилась и облизала губы. Дон выглядел нетерпеливо, как будто точно не хотел идти ни за какой водой, как будто хотел только продвинуть этот вечер дальше в сторону логического продолжения (по, конечно, его скудной мужланской логике).
Но он согласился. Отошел к лестнице и развернулся. Белла вздохнула, проводя пальцами по ярко-красным губам. Вдруг показалось, что армией мужчин управлять проще, чем менеджерить список покупок. Дон ушел.
Тот самый момент, правда?
Оставшись на крыше в одиночесте, Белла — как она думала — посмотрела в телескоп в последний раз в жизни. Потом ее окутал зеленый свет, и гравитация будто изменила направление. Белла закрыла глаза.
За собой она оставила цепочку из улик, которых будет достаточно, чтобы обвинить в ее исчезновении и возможном убийстве как Мортимера, так и Дона.
Как в итоге распорядится карма, ей было плевать: они оба достаточно испортили ее жизнь, чтобы провести остатки своих в тюрьме.
***

К телепатическому присутствию инопланетян за долгие месяцы Белла успела привыкнуть, но то, что у них был собственный язык, стало для нее открытием.
Их корабль — хромированные узкие коридоры с зеленой подсветкой — хорошо сочетался с их внешностью. Они были гуманоидами, но головы были вытянутыми, кожа — светло-зеленой или светло-голубой, а глаза — черными без зрачков. Даже так они казались Белле спасителями, потому что они в точности выполнили свою часть сделки.
И Белла, держа свое слово, собиралась выполнить свою: она без принуждения, с полной уверенностью в себе вошла в какую-то капсулу, где оказалась полностью обездвиженной; не шелохнулась, когда на голову ей надели какой-то шлем; только дыхание на мгновение прервалось, когда ее мозг будто заполнили изнутри тысячи серебряных иголок разной длины, они как рой пчел жалили каждый нейрон внутри черепа Беллы.   
Это было… экстатически. И электрически.
Внезапно Белла будто увидела скрытую от глаз математику, тайную панель управления, стоящую за самой реальностью. Все стало таким простым, и мир больше не казался загадочным: каждый атом мог подчиниться ее воле, все могло измениться, если использовать правильные слова, понимаете?
Сейчас Белла — центр Вселенной.
Все всегда теперь будет так и только так, правда же?

Отредактировано чокопай (2026-06-13 21:10:42)