[indent]Уже несколько лет общественная библиотека Беллуэзер делегировала свой конференц-зал под ключ двум британкам. Те, в свою очередь, использовали арендуемое помещение для двух еженедельных собраний любительского шахматного клуба «Общество Чёрного Поля». Невзирая на всю скромность клуба, финансируемого взносами и локальным образовательным фондом, в нём собирались преимущественно подростки и молодые люди из всех слоёв населения, и многие из них были заранее знакомы с эксцентричными владелицами клуба.
[indent]Вторники — дни пусть и не столь тяжёлые для вынужденных заложников пятидневной рабочей культуры, но всё ещё несущие в себе оскомину понедельника и лёгкую горечь ожидания следующего уикенда — держала мисс Уорд. Четверги же, тёрпкие от недельной усталости, но сладкие от близости последнего рабочего дня, достались мисс Вэйл. По крайней мере, так было до середины сентября прошлого года, после чего мисс Вэйл отправилась в командировку, и почти трудный вторник вместе с почти лёгким четвергом остались на попечении одной лишь мисс Уорд. И вторник стал проще, а четверг — тяжелее.
[indent]Временами мисс Уорд и мисс Вэйл задавали членам клуба неординарные задачки, которые нельзя было найти на страницах потрёпанных задачников в силу их непреклонной бессмысленности в контексте шахматных правил и, временами, здравого смысла. Тот, кто всё же знаменовал своё следующее явление наличием решения, получал задачу посложнее. «Странная игра британской интеллигенции», как говорили Вэйл и Уорд, обязательно дополняя это тем, что игра совершенно необязательна, тем самым ещё сильнее вовлекая в процесс умы, жаждущие разгадать странность этих игр.
[indent]Джеймс Салливан оказался в числе играющих во вторую, странную, клубную игру. Казалось, что несчастный молодой человек уже попал в ситуацию, в которую мало кто в его возрасте и здравом рассудке желал бы попасть, но ситуация сложилась куда хуже, ведь с ним взялась «играть» мисс Уорд. Безнадёжная безысходность положения объяснялась тем, что в личном общении мисс Уорд оказалась исключительно проницательной и чуткой до мельчайших эмоциональных реакций своего ученика, отчего общение с ней непременно приобретало одновременно и комфорт от абсолютного понимания, и ужас, что обитал в его тени. Мисс Уорд в свойственной ей деликатной манере, безусловно со сдержанной толикой хирургической прямолинейности, поощряла вовлечённость учеников, их самодисциплину и готовность идти на разумные жертвы ради самосовершенствованния. И всё больше интересовалась успехами таких учеников, в том числе и Джеймса, в личной жизни, в особенности на поприще обретения знаний.
[indent]Стоит ли напоминать, что утаивать что-либо, не имевшее сугубо личного характера, в разговоре с ней просто не хотелось? Проще было оставить Общество Чёрного Поля, чтобы навсегда освободить себя от цепкого взгляда, поблескивающего неким глубинным остроумием, и от королевского английского произношения, чеканящего разум.
[indent]Но так казалось лишь на первый взгляд. На деле же это было куда сложнее, чем каждую встречу стараться удержать на кончике языка сокровенные таинства личной жизни. И всё потому, что Джеймс — как, возможно, и многие другие принявшие игру, — постепенно понимал, что погружается в изумительную трясину древней тайны, резонирующей с его личными ощущениями мира. Было в этих абсурдных, глупых, невозможных и бессмысленных задачах и этюдах нечто игриво намекающее на недосказанность. Не зря на разворотах оказывались писанные неизвестным почерком стихи, которых не читал даже Гугл. Возникало совершенно точное чувство, что чем больше вопросов задаётся, тем больше их возникнет в ответ, и тем дальше окажется разгадка; а потому не искать её было бы глупо. Было бы глупо променять решение собственной, важнейшей задачи личного восприятия мира, возникшей после удачного наблюдения и правильного умозаключения, на возвращение к норме.
[indent]И первый вторник наступившего нового года не стал тем днём, когда Джеймс Салливан решил отбросить всю прочитанную периферийную литературу, все решённые абстрактные задачи, все пройденные странные и загадочные беседы и двухлетнее ожидание некоего иносказательно обещанного откровения. Даже несмотря на ветреную и снежную погоду, что прошивала непривычный к ней вечерний Сиэтл, где автомобили осторожно ползли по заснеженным дорогам, влажный морозный воздух злобно заползал под одежду, пока ветер со свистящим смехом швырял в лицо острые белые хлопья. Утрамбованный на тротуаре снег же превратился в коварного белого тролля, что готов был в любой миг схватить за ногу любого, кто оказался снаружи кирпичных стен, и резко потащить в самом нежданном (или же обидно предсказуемом) направлении, вынуждая несчастных либо рисковать подобной участью, либо разменивать время на осторожность и опаздывать к семи вечера, когда двери конференц-зала общественной библиотеки Беллуэзер открывались для пытливых и терпеливых умов.

Отредактировано Versa (2026-07-27 08:39:34)

Подпись автора

do you believe in magick?