Письмо от Маргариты застало Йеннифэр врасплох, ибо за те несколько месяцев, что минули после событий в Ринде, чародейка, казалось, напрочь позабыла об всём окружающем мире, сузив его до небольшой точки в виде дома за пределами Венгерберга и широко известного в узких кругах беловолосого ведьмака, на которого уходила большая часть её времени. Отмыть, побрить, заставить носить одежку без заплаток и научить пользоваться вилкой и ножом без цели показывать презабавные фокусы с помощью столовых приборов, от коих достопочтенные граждане визжат и клянутся на следующее же утро посетить храм Мелитэле — список дел обширен, а меж тем следовало втиснуть в сей плотный график и занятия для души, и эксперименты над ведьмачьим телом, которые, впрочем, иной раз сливались в одно целое, вторя принципу про совмещение приятного с полезным. Словом, Йеннифэр позволила себе лишь краем глаза следить за происходящим в чародейской среде, всё ещё взбаламученной выходкой Йен, жившей в доме новиградского фактора и сделавшей небольшое состояние на страждущих, что закончилось разрушением доброй половины города, затмившим презабавную (по мнению самой Йеннифэр) сцену, как ведьмак местную элиту манерам учил. Чародейка получала приглашения и письма, которые по настроению вскрывала и пробегала взглядом, но чаще просто оставляла на краю рабочего стола в лаборатории, дав зарок, ответить на них как-нибудь… потом. Но вот послание от Риты проигнорировать было крайне сложно. И Йен, поразмыслив над тем, готова ли показать своё «приобретение» если не всему миру, то хотя бы давней подруге, приняла решение за них двоих — так Геральт узнал, что уже следующим утром он отправляется в Горс Велен.

Будь Йеннифэр одна, пользуясь дружбой с нынешним ректором Аретузы и благосклонностью предыдущего, она бы нашла приют на Танедде, однако на сей раз Йен предпочла остановиться в Горс Велене, где чародейкам оказывался самый что ни на есть радушный прием с земными поклонами и наилучшими пожеланиями, вполне искренними, несмотря на репутацию членов магического братства. Разгуливать с мужчиной, да ещё и ведьмаком, близ Аретузы — моветон, на который Йен, помня строгие правила магической академии, могла бы пойти ради смеха из одного стремления — беззлобно пошкодничать и поддразнить юных магичек, коим ещё не скоро будет доступно общество противоположного пола, однако уважение к Тиссае де Врие перевешивало подобные порывы, и потому их с Геральтом ожидали комнаты с видом на море и обрамленный зеленью рощиц и садов Танедд, о коих заблаговременно позаботилась Ло-Антиль.

С прибытием в Горс Велен Йеннифэр поняла, что за время своего добровольного затворничества успела соскучиться по пышным чародейским приемам и сплетням. И по тому, как становится центром всеобщего внимания. Поэтому краткая поездка для встречи с подругой и наставницей неожиданным образом растянулась, точно искрящийся мед, подчерпнутый широкой ложкой из бочонка и не желавший отделяться от общей массы — всё это было сладко, вязко и казалось, что никогда не закончится.
На вторую неделю пребывания в Горс Велене Йеннифэр краем уха уловила тяжкий вздох Геральта, чему не придала никакого значения. Отчего ему вздыхать? Так давно не ночевал на большаке, просыпаясь от того, что корень дерева уперся в зад? Или соскучился по урчанию в животе и кишащими блохами, вшами и ещё бог весть какой заразой матрасам? Йен предоставила ему деньги, кров и свободу занять себя, чем вздумается, а за это всего-то и надо было не строить кислую мину, тяжко вздыхая, да составить ей компанию на несколько званых обедов. 

Не потрудившись накинуть на плечи хотя бы домашнее платье, Йеннифэр сидела у невысокого столика с зеркалом и расчесывала влажные после купания волосы, завившиеся тугими спиралями, не желавшими поддаваться деревянному гребню. Появление в комнате ведьмака Йен заметила в отражении, ибо Геральт, имевший привычку бесшумно ходить, не желал с этой привычкой расставаться, чем многих пугал, когда неожиданно для них оказывался в их поле зрения. Но не Йеннифэр. Слишком уж шумно он думал, чем извечно выдавал своё присутствие, прежде чем она поднимала на него взгляд фиалковых глаз.
Выражение его лица, отразившееся в зеркале, ей не понравилось. Как и настроение, витавшее в воздухе.
— Вода остыла, — тоном, как будто ничто не предвещает размолвку, начала было Йен, не повернув головы в сторону Геральта, — да, подогреть я её могу, но не буду. Я занята сборами, а ты сам виноват, что пришёл так поздно.
Она подцепляет немного крема двумя пальцами правой руки и принимается растирать его на тыльной стороне левой ладони.
— У тебя есть три часа, чтобы привести себя в порядок. Этого вполне хватит, чтобы смыть и пыль, и это недовольство, написанное на твоем лице.
Йеннифэр поднимает голову от склянок со снадобьями и, недобро прищурившись, встречается взглядом с Геральтом через отражение в зеркале.
— Подумай, прежде чем давать ответ. И прежде чем подумать — тоже.